ПРОЛОГ

— Никто не должен узнать о нашей связи, — говорит он жестко. — Этого будет достаточно?

На стол с громким шлепком падает пачка купюр.

С особо острой неприязнью я смотрю на деньги и перевожу полный разочарования взгляд на мужчину.

— Слушай. У меня очень ревнивая девушка, — добивает меня окончательно и бросает быстрый взгляд на Ролекс на запястье. — В общем, так. Ты забываешь меня, я забываю тебя. Мне не нужны скандалы в прессе.

Продолжаю недвижно сидеть напротив, но внутри уже все сгорело. И так больно…

Отворачиваюсь, пытаясь сморгнуть непрошенные слезы.

— Влада, без обид. Я считал тебя очень умной и понятливой девочкой, — он запнулся, после чего продолжил втаптывать меня в грязь, — но теперь вижу, что ошибся. Я надеюсь, ты не станешь языком чесать?

Демид моим первым стал…

— Нет, — шепчу еле слышно.

— Тебе есть, что добавить?

Есть. Но я не скажу. Не скажу ему о тех двух полосках, что сегодня утром увидела на тесте...

— Нет, — мне правда больше сказать нечего. — Пойду я.

Демид первым встаёт из-за стола и, не прощаясь, торопливо устремляется к выходу, предварительно небрежно бросив на стол ещё одну пятитысячную купюру. При взгляде на нее у меня начинает дрожать подбородок.

Я задираю голову наверх, поскорее смаргивая слезы, закусываю нижнюю губу, надеясь, что это поможет не расплакаться. Цепляю сумочку и медленно бреду к выходу.

— Девушка! Простите! — официантка вежливо окликает, — вы кое-что оставили… — кивает на стол, имея в виду деньги.

— А это не мое. Наверное, забыл кто-то.

— …В следующий раз можете с папой прийти, — вмешивается в поток болезненных воспоминаний голос доктора, вырывая из бесконечного водоворота мыслей.

Я прочищаю горло и уверенно отвечаю:

— Папы у нас нет. Мы только вдвоём.

Смотрю на экран, и спазм хватает горло.

Это так трогательно. Мигающая маленькая точка. Так бьётся сердечко моего малыша. Привет, зайчик, я уже люблю тебя.

Седовласая женщина ничем не выказала своего удивления или порицания. И только неодобрительно поджатые губы и взлетевшие вверх брови выдали ее.

Молчание затягивается и начинает угнетать.

— Все нормально? — взволнованно уточняю, впиваясь пальцами в ладони.

Ответом меня не удостоили. Женщина перевела на меня хмурый взгляд. А потом, поправив массивные очки, продолжила внимательно рассматривать экран монитора, беспрестанно нажимая на громкую клавишу.

Делает какие-то пометки и резко бросает мне:

— Одевайтесь. Пройдёмте за стол.

Впопыхах натягиваю потёртые джинсы и на ватных ногах ковыляю до высокого стула.

— Срок шесть недель… — уверена, глаза мои вспыхивают радостью, когда доктор говорит, что все нормально и начинает перечислять то, что мне нужно сделать к следующему приёму. — Если ваш несуществующий папа все же появится, стребуйте с него ряд анализов…

Уже внизу, в холле медицинского центра, взгляд случайно упал на монитор телевизора. А сердце почти перестало биться.

На экране его лицо. Звука нет. Демид о чем-то говорит, а я зачарованно наблюдаю за тем, как шевелятся его губы.

Он поворачивается, и его щеки касаются губы нежного оттенка нюд. Камера отодвигается и в объектив попадает девушка необычайной красоты.

— Недавно наш меценат, известный миллиардер и блестящий бизнесмен Демид Андреевич Маркелов открыл всем имя своей тайной возлюбленной. Ею стала владелица известной сети ресторанов европейской кухни «Нуартье» — красавица Маргарита Нестерова. Это известие произвело в массах эффект разорвавшейся бомбы! Пара призналась, что они познакомились на вечере в честь открытия…

Ооох… Лучше бы звук не включался.

Постаравшись выпрямиться и расправить поникшие плечи, я прохожу к выходу из медцентра и снимаю бахилы.

Только на улице заставляю себя надеть пальто и замотать шарф. Очень холодно, а мне нужно себя беречь. Слезы все-таки пролились и сейчас горько скользят по щеке.

Обидно? Да нет. Не обидно. Просто очень больно, так что сердце рвётся.

Где я и где он. Я всего лишь пыль под его ногами. Отвратительная соринка, которая может испортить его безукоризненную репутацию. Надеюсь, никогда больше нам не суждено встретиться!