Сет, конечно, искусный и опытный танцор, но Азраэль гораздо лучше двигается, и его тело мне гораздо более знакомо. Изо всех сил запрещаю себе прижиматься ближе, хотя он буквально умоляет меня об этом каждым своим жестом, а выпитое вино ослабляет мое сопротивление. В животе начинают кружить бабочки, и в то же время у меня немного кружится голова.

Азраэль прислоняется щекой к моей щеке.

– Тебе весело, или ты жалеешь, что не приняла мое предложение и мы не лежим сейчас в твоей постели?

– Я жалею, что я не лежу в своей постели. Одна, – лгу я.

– Не верю. Расслабься, все уже почти закончилось. Мы знаем, где кольцо. Гор догадался.

Ангел обнимает меня так крепко, что никто не замечает моего шока.

– Гор? И когда это случилось? Пока он был с одной из тех девчонок? Поразительно, что между свиданиями он успевал о чем-то подумать.

– Не будь такой вредной. – У Азраэля подрагивают уголки рта. – Мы скоро встретимся с ним и остальными в саду. И сегодня ночью заберем кольцо.

У меня по спине бегут мурашки.

– Кто «мы»?

– Обсудим это позже. Нам нужно проявить осторожность. О нашей вылазке в Вавилон почти никто не знал, но все равно кто-то о ней пронюхал. На этот раз даже Саида не в курсе, что мы задумали, и пусть так и остается.

Азраэль исполняет красивый поворот и, не прерывая танец, выводит меня на террасу. Над нами простирается темное ночное небо. Луну не видно, зато звезд просто не перечесть. Музыка слышна и снаружи, а гул голосов стал намного тише. Только сейчас я по-настоящему расслабляюсь.

– Лучше? – спрашивает ангел, касаясь губами моего виска. Он не должен так хорошо знать, что для меня лучше.

– Спасибо. – Обвив руками его шею, прижимаюсь к Азраэлю еще сильнее. – Мне не понравилось, что ты танцевал со всеми этими принцессами, – бормочу, уткнувшись ему в грудь.

Очевидно, он не меньше меня самой удивлен, что я в этом призналась.

– Это обыкновенная вежливость, и я знаю их целую вечность. Они для меня как сестры.

– Очень красивые бессмертные сестры. – Мне бы стоило закрыть рот, но вино, похоже, не зря называют эликсиром правды.

Азраэль приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. Его глаза светятся в темноте, словно весенняя листва. Я дотрагиваюсь рукой до его высоких скул, скольжу пальцами по челюсти, а потом по губам.

– Возможно, я все-таки немножко жалею, что не приняла твое предложение, – шепчу я, и весенне-зеленый цвет превращается в темно-оливковый.

– Сколько ты выпила?

– Не знаю. Бокал всегда был полон.

– Этот воин-призрак должен был за тобой присматривать, – рычит ангел, подхватывая меня и утаскивая вниз по ступеням террасы.

– «Присматривать» не значить «тиранить». Я держала все под контролем, пока ты не вытащил меня на свежий воздух. – Опускаю голову ему на плечо. Азраэль словно плывет среди цветущих кустов и аккуратно подстриженных деревьев. – Куда ты меня несешь?

– Чуть дальше отсюда есть небольшая беседка и родник. Ты сможешь передохнуть пару минут и попить воды, после этого тебе станет легче.

– А нас не потеряют?

– Возможно, но если я не уведу тебя в сад, принцессы забеспокоятся. А мне нужно поддерживать свою репутацию.

– Они что, делают ставки на то, соблазнишь ты меня или нет? – ворчу я явно не так сердито, как следовало бы.

– Я бы не удивился. А завтра с утра они набросятся на тебя, чтобы выяснить, кто из них выиграл.

– Джентльменка наслаждается и молчит.

– Такое слово вообще существует?

Ангел усаживает меня на небольшую каменную скамейку, и я расправляю вокруг себя юбку зеленого платья. Если бы Гарольд увидел меня в нем, он бы мной гордился. Главное, что мне нравится в этом наряде, – это что он сочетается с цветом глаз Азраэля.

– Феминитивы[11] – новый тренд, – информирую я, рассматривая беседку позади.

Как и все в этих садах, она чудесна. Колонны из белого мрамора увиты розами, а внутри стоят удобные лежаки с пледами и подушками. Почему он не отнес меня туда? Выглядит очень заманчиво. Они будто созданы для любовных утех.

– Это не просто модная прихоть, – поправляет меня ангел, и пару секунд я вспоминаю, о чем мы говорили, – а попытка создать гендерное равноправие в языке. – Он целует меня в лоб и куда-то исчезает.