– Туда!

Указываю рукой на поворот.

Сердце бьется отчаянно. Главное, я вспомнила дорогу правильно! Точно не ошиблась! Вот этот красный кирпичный дом, а за ним через два та самая крепость Дикаря!

– Туда? Дамочка, ты с ума сошла? Ты знаешь, какие там люди живут, а? Да меня в фарш сейчас постреляют только за то, что я своей колымагой на их территорию…

– Туда!

Уже отчаянно кричу. Потому что водитель явно собрался остановиться. А останавливаться нам никак нельзя! Каждая минута на счету!

– Сумасшедшая, – недовольно кряхтит водитель.

– Что? К этому дому? Нет. Ты совсем больная! Это же дом… Да ты хоть знаешь, чей? Я тебе что? Смертник? Нет. Выметайся. Мне моя жизнь еще дорога чуть больше, чем как память!

Ну и черт с ним. Уговаривать нет никакого смысла.

Вылетаю из резко затормозившей машины. Несусь к воротам со всех ног.

И в сердце отчаянно колотится.

« Только бы… Только бы он не выгнал!»

– Марат!

Ворота как раз распахиваются. Из них выезжает тот самый знакомый черный внедорожник, а скорее, танк, в котором меня сюда привезли.

Почти падаю на движущуюся машину. Размахиваю руками, как очумелая.

– Это… Что такое?

Дикарь резко тормозит. Выходит из машины. Смотрит на меня тем самым ледяным пронизывающим взглядом.

– Я тебя не звал. И ты. Меня. Задерживаешь.

– Марат. Пожалуйста. Я тебя умоляю! Прими меня обратно! Возьми к себе.

Если честно, я готова сейчас даже упасть перед ним на колени. Или вцепиться руками в рубашку и не отпускать! Но изо всех сил стараюсь держаться. Марат, выпрямившись во весь свой исполинский рост и широко расставив ноги и так смотрит на меня, как на букашку.

В какой –то момент его лицо искажается… Чем-то вроде презрения. Или… Я его раздражаю?

– Зачем?

Холодно бросает, снова окинув меня с ног до головы ледяным взглядом.

– Пожалуйста. Сделай меня своей… Любовницей. Марат.

Гадкое слово дается мне с трудом.

– Любовницей?

Он вздергивает густую черную бровь. Насмешливо искривляет губы.

– Любовниц я не ищу. Да и ты… Откровенно говоря, не тянешь. Ты была просто покупкой. Как оказалось, одноразовой. На этом все.

Растерянно молчу. Смотрю на него, не мигая.

Неужели это провал? И я не смогу найти помощи?

Дикарь хмурится. Нетерпеливо дергает головой. Уже собирается сесть обратно в машину.

– Пожалуйста, Марат!

Прижимаю руки к груди.

– Одна ночь… Она еще ничего не значит. Я просто… Не умела ничего. Но я постараюсь. Очень постараюсь.

– Тебе и правда. Придется. Очень постараться.

Почти рявкает, но мне не страшно. То, что позади меня, намного хуже даже самой сильной грубости Дикаря!

– Вернуться в мою постель хочешь? Алмаз?

Дикарь вдруг делает шаг вперед. Тут же оказывается рядом. Так, что я почти впечатываюсь в его мощную грудь, хоть перед этим расстояние между нами было довольно приличным.

Обхватывает пальцами мой подбородок.

Пристально смотрит в глаза. А как будто насквозь пронзает ледяным взглядом.

– Да, – киваю, выдыхая еле слышно.

– Я не услышу от тебя ни одного «нет», Алмаз. Буду брать тебя как хочу и где хочу. Сдерживаться и жалеть тебя больше не собираюсь. Я хочу. Ты покоряешься. Других правил не будет. Это понятно?

– Да, – киваю, снова сжимая кулаки.

Я выдержу. Я должна выдержать. Другого выхода у меня все равно нет!

– Хорошо, – мрачно кивает, и мне кажется, что его глаза сейчас наполняются просто бешеной яростью.

Я что? Так сильно его злю? Но почему?

– Иди в дом. И чтоб когда вернусь , была готова. И слова от тебя чтоб не слышал. Вообще. Никогда. Игрушка должна покорятся молча!

– Марат…

Тереблю пальцами рукав. Робко поднимаю на него глаза.

– Я… Попросить тебя хочу… Там один человек. Фотограф. Федор. Его спасти надо!

– Еще один твой непутевый любовничек?

Бровь снова взлетает вверх.

Марат поднимает голову. Трет пальцами короткую бороду.

– Не слишком ли рано для того, чтобы выпрашивать что-то у своего хозяина? В дом я сказал, Алмаз. Или на все четыре стороны.

Он припечатывает каждым словом. Похоже, я оказалась в самом пекле. Но… Обратной дороги у меня точно нет!

– Пожалуйста, Марат. Помоги!

– Ты пока не заработала подарков.

Хлопает дверь машины. Она срывается с места.