— Это группа «Пошлая Молли», — ответил Барт, заметив мой взгляд.

— Поносная срань, тьфу, — сплюнул Валентин и отвернулся. — Вот раньше музыка была, это чудо! Шопен, Бетховен, Моцарт. Талантища. Нужно было кого-то из них обратить…

— Я тут это, бокал помыть хотел, — вспомнил я, зачем пришёл.

— А-а, так давай его сюда, ща я, быстро-быстро…

— Да я и сам могу.

— Не-не-не, мне не трудно, а тебе ещё много нужно узнать и увидеть. Старик уже провёл урок истории? — заговорщицки понизив голос, спросил Барт.

— Я хоть и старый, но всё слышу! — возмутился Валентин.

— Ещё нет, — пожал я плечами.

— Тогда иди, ты охренеешь, он много интересного-интересного знает!

— Да куда ж ещё больше…

— Ты бы тоже учился, вместо деградации со своей Молью!

Валентин вышел из кухни, а я, отдав бокал Барту, последовал за стариком.

Этот парень мне понравился, приятный, разговорчивый и услужливый. Не то, что эта взбалмошная пофигистка Ника. Я ей ещё припомню этот нож в спине…

Старик провёл меня на второй этаж. Где-то на половине пути я заметил девушку, чем-то похожую на Нику, но в то же время она была другой. Ника была готичного вида брюнеткой с аккуратными чертами лица. А эта незнакомая мне девушка была блондинкой с высокомерным взглядом.

— Привет, — сказал я, когда мы поравнялись.

Девушка не ответила, а лишь посмотрела на меня как на обоссанного бомжа, лениво и с омерзением скривилась и пошла дальше.

— Это Рина, — пояснил старик.

— Сестра Ники?

— Верно. Наша малышка Ника ангелок по сравнению со своей старшей сестрой.

— Сколько им лет?

— Хорошо, что девушки не слышали этого вопроса. Даже имея в запасе сотни, а то и тысячи лет молодости, они стесняются своего возраста и жалеют о каждом годе. Женщины…

— И всё же?

— Нике триста восемь. Рине ровно на сто лет больше, — ответил Валентин.

— А выглядят лет на двадцать с лишним. Вампиры не стареют?

— Практически нет. До половой зрелости вырастают быстро, как и люди — лет за восемнадцать, а дальше процесс замедляется. Но это, если нормально питаться и не терять кровь. Меня вот, потрепала жизнь, как видишь. Порой уже хочется в землю лечь, чтоб не видеть, что происходит с человечеством.

— А вампиры могут болеть?

— Конечно, могут. Ни один организм на земле не идеален. Плохая кровь делает нас слабее и даже может убить. Кстати, твоя кровь очень заинтересовала Нику, именно поэтому она тебя обратила. Даже не помню, чтоб она за последние сто лет делала подобное.

— Почему? Разве вам не выгодно создавать себе подобных? Кстати, это и есть вся ваша… Семья?

— А ты очень любопытен… Нет, есть ещё Андреа и кое-кто, о ком я пока не могу тебе сказать.

— Эмм… Андреа — это парень или девушка?

— Парень, он родом из Италии. Этот бедолага встречается с Риной. Как он только терпит её… — проворчал старик. — Отвечаю на твой вопрос — нет, нам невыгодно так размножаться, к тому же не все на это способны. Но иногда без этого не выжить. В шестнадцатом веке вампиров было гораздо больше. Нас были тысячи, на один такой город. Нас становилось всё больше, а пищи всё меньше. Мы постоянно враждовали, полукровок и обращённых становилось всё больше, а чистокровных вампиров всё меньше, да и от людей было сложно скрывать наше существование.

— Полукровок и обращённых?

— Пока не заморачивайся, не хочу перегружать тебя информацией. В общем, тогда мы и задумались над контролем популяции. Лидеры кланов начали устраивать собрания. Многие из них заканчивались побоищем, но всё же в одном мы сошлись — нужно прекращать обращать людей. Воевать с едой не выгодно. К тому же появились охотники. В отличие от обычных людей, их не обмануть байками про серебро, чеснок и святую воду. Они прекрасно знают наши слабости и используют их, а свою жизнь полностью, как настоящие фанатики, посвящают тренировкам, поиску и истреблению вампиров.

— Так вы… мы не боимся серебра?

— Серебра — нет. На самом деле для нас опасна платина. Но люди этого не знают. Это был обман века. Ох и ловкач был этот Генрих Винский… Он внушил европейцам, что платина — это мелкое серебро. Более дешёвая. Её даже использовали, чтоб подделать серебро. В шестнадцатом веке она и стоила намного дешевле. А испанский король даже запретил ввозить её в Испанию, чтоб мошенники не подменяли серебро платиной. Они довольно схожи внешне. В Колумбии платину и вовсе начали топить. Но затем алхимики заинтересовались этим металлом, а хранители узнали о нашей к нему слабости. Раны, нанесённые клинком из платины, не затягиваются так просто, как остальные.