– К сожалению, мы не настолько всемогущи.

Вот чёрт. Я уж понадеялась…

– Нам бы очень облегчило задачу, если бы в машине был установлен видеорегистратор, нашёлся хоть один свидетель или авария попала в видимость камер наблюдения. Но на съезде на Уиллоу-стрит камер нет. Ближайшая – лишь на Джордж-стрит, но это в четырёх милях. Всё, что нам удалось найти по искорёженным обломкам – это вмятину на заднем бампере и следы краски.

Мама прикрыла ладошкой рот.

– Красной краски. – Уточнил голос сержанта Шеффилда. – Скорее всего, машина, которая следовала за вашей дочерью и Хейли Морган, врезалась в них случайно и скрылась с места аварии. В любом случае, это преступление. – Полицейский замялся, словно подбирал нужные слова. – Понимаю, что мои вопросы могут напугать вас, но это стандартная процедура и я вынужден спросить… были ли у вашей дочери враги?

– В-враги? – Запнулась мама, даже не обратив внимания, что полицейский говорил обо мне в прошедшем времени. Словно я давно уже откинула коньки. А вот я заметила. И мне это не понравилось.

– Да. Нам нужно исключить факт покушения.

– О Господи!

И правда, о Господи! Покушение? Разве это ни какой-то случайный попутчик, который врезался в нас по чистой случайности и просто испугался ответственности? Я и не думала, что кто-то мог сделать подобное намеренно!

– Не волнуйтесь, миссис Раморе. Как я уже говорил, мы вынуждены задать эти вопросы.

– Нет! – Выпалила мама громче, чем хотела. – Моя дочь добрая, порядочная девушка. Она хорошо учится и не ввязывается ни в какие плохие компании.

Другими словами, неудачница, мам.

– Она домоседка, и Хейли – её единственная подруга.

Вот теперь это звучало совсем жалко, но мама была права. В нашей парочке оторвой была Хейли, я – её балласт, вечно увешанный книгами. И мама не забыла припомнить и это.

– А вот Хейли…

– Да, миссис Раморе?

– Хейли всегда была довольно популярной девочкой. Все её знали, она со многими дружила. Не хочу наговаривать, но она любила всякие вечеринки и часто пыталась затащить туда мою дочь, но Тедди редко на них ходила.

Ох, мамочка, если бы ты знала всю правду. Даже в тот миг мы ехали на одну из тех вечеринок, куда таскала меня Хейли.

– Но… вы ведь не думаете, что это мог быть кто-то из школы или из компании?

– Мы проверяем все варианты, миссис Раморе.

– Тогда, думаю, вам лучше поговорить с родителями Хейли.

– Мы уже связывались с её отцом, Чейзом Морганом.

Имя отца Хейли ещё больше огорчило маму. Она совсем поникла. Такая хрупкая и беззащитная в своей худобе и этом несчастном махровом полотенце.

– А Джейк Монро… – Сержант пошелестел бумажками на фоне. – Владелец машины и, как я понимаю, молодой человек Хейли?

– Да, они встречаются уже… довольно долго.

Целый год. Двенадцать месяцев боли и тайн.

– Вы не знаете, какие у них были отношения?

– Нет, уж простите. С двумя работами я еле за своей дочерью успеваю следить, мне нет никакого дела до того, с кем там встречается соседская девчонка.

Как-то слишком грубо прозвучало из маминых уст. Во мне даже завертелся какой-то червяк обиды. Хотя мама всегда так реагировала на Морганов. Хотела защитить меня от всего мира.

– Может, вы знаете местонахождение Джейка Монро? Его машина оказалась втянута в ДТП, а мы не можем его разыскать.

– С этими вопросами, опять же, обращайтесь к Морганам.

– Ладно, миссис Раморе. – Похоже, полицейский на капли не обиделся на такую резкость. С тактом у него было всё в порядке, может, и с пониманием? Ведь мама переживала не самый простой момент в своей жизни, которая и без того была тяжкой. – Если у меня ещё появятся вопросы, я вам позвоню.

Мама уже потянулась к телефону, чтобы нажать красную кнопку отбоя, но голос снова затрещал из динамика?

– И, миссис Раморе… Мне очень жаль вашу дочь. Обещаю, во что бы то ни стало, я отыщу того, кто это сделал.

Гудки зазвенели на всю спальню и напомнили писк монитора в палате, от которого мы обе сбежали. Мамина рука так и зависла над мобильником, словно невидимый барьер не подпускал её к экрану. Мама долго смотрела в никуда, а потом зашлась истерикой. Такой, какую я никогда не видела. Какую она никогда себе не позволяла.

Она упала на колени перед кроватью и била кулаками по матрасу, как по боксёрской груше. Из неё вырывались не просто крики, а вой. Дикие койоты издают нечто подобное, когда их кости разгрызают горные львы.

– Прости меня, Тедди! – Стонала она. – Прости! Прости! Моя девочка! Моя бедная девочка!

За стонами звучали всхлипы и почти скулёж, что лезвием проходили по моим внутренностям. Мама убивалась из-за меня, а я ничего не могла поделать. Она не знала, что я здесь, и по неосмотрительности я не удержалась, подскочила к ней и коснулась плеча.

И на этот раз пальцы почувствовали тепло. Угловатые кости и плоть. Пульсацию жизни. Меня ошпарило. Но не меня одну. Мама тоже что-то почувствовала и вскочила на ноги. Обернулась, но никого не увидела.