–Господи, ну хотя бы окно открой, а то воздух совсем застоялся, запах плесени из всех щелей идет.

Друг открыл окно. Свежий ветерок подул в комнату. Пыль поднялась вверх и тут же куда-то испарилась. Казалось, будто в комнату вдохнули жизнь, и она снова стала как прежде. Белая штора колыхалась от ветерка – то поднималась, то опускалась, создавая впечатление того, что какая-то невидимая рука брала ткань за низ и натягивала её, чтобы сорвать с колец, но этой силе не хватало мощи.

Друзья решили сесть и перекусить и снова продолжили разговаривать, но теперь их беседа была обычной, земной, идеи искусства они ни разу не затронули. Расспрашивали о семьях, об учёбе, о планах, рассказывали друг-другу интересные случаи, которые с ними были и лишь могли произойти. И проговорили они так до позднего вечера, и продолжили бы если бы не заметили, что уже темнело. Друг решил уложить Художника спать, потому что знал, что тот давно не смыкал глаз (это было ясно по его мешкам под глазами и нервному поведению, которое очень сильно бросалась в глаза), да и сам Художник точно не уснёт, а продолжит мазать холсты. После того как убедившись, что Художник лег спать, друг ушел.

Художник уснул быстро, видимо недостаток сна сказался на нем. Но спал он так, будто что-то ему мешало, наверное, это всё из-за открытого окна, которое проветривало помещение. Его так и оставили, потому что Художник жил на третьем этаже, и домушник к нему не доберётся, переживать было не о чем, а свежий воздух в комнате не повредит. Ветерок всё время колыхал штору, поэтому она издавала странный звук. Раньше девушки так шуршали своими платьями, когда кланялись кавалерам на балах и званых вечерах. Атлас, шелк или какая-нибудь другая дорогая ткань их любили девушки и носили с удовольствием. У Художника сразу всплыли зарисовки тех дней, ему вспомнилось его детство, когда матушка показывала его своим гостям и ждала комплиментов в свой адрес о том, какого хорошенького сыночка она вырастила. Мать каждый раз краснела и прятала свою победную улыбку и смущающиеся глаза. От этих постоянных ритуалов матери, Художнику было не по себе. Этот звук возвращал его в прошлое, когда его использовали как куклу, для показа своим подругам. «Смотрите какая у меня красивая кукла, она и двигаться может и глазки закрывать, а ещё спит, когда я ей говорю» -именно так Художник воспринимал слова матери, когда она приводила его к гостям и вертела как хотела. Из-за этих воспоминаний он часто просыпался, вертелся и не мог отогнать такие мысли, чтобы уснуть вновь. И вот в очередной раз он проснулся от звука ветра, который вновь колыхнул штору, да так сильно, что казалось и вырвал её с корнем.

Лежал он на своей кровати и ждал, когда придёт к нему сон. И когда наконец он стал засыпать, почувствовал в полудрёме, как кто-то сел к нему на край кровати. У него перехватило дыхание. Всё его тело покрылось мурашками, волосы встали дыбом. В комнате кто-то есть. Он ощущал всё, что происходит вокруг него и это его пугало. У него возникла такая мысль, что, если он претворится спящим это что-то уйдёт. Он не мог пошевелится, страх сковал его, даже открыть глаза и посмотреть кто же это. Неужели кто-то поднялся к нему на третий этаж и решил убить? Неужели кто-то пришел за его картинами? Или может это его друг, может он что-то забыл и вернулся? Точно, дверь то он не закрывал, скорей всего это он вернулся за чем-то. Пока Художник проваливался глубоко в страх и надеялся, что всё это ему чудится, что это всё из-за переутомления, холодная рука слегка до коснулась до его кожи и убрала волос с его лба. Художник, поняв, что это происходит на самом деле и что в комнате и вправду кто-то есть, нерешительно открыл свои глаза. Сегодня была лунная ночь, на небе не было ни облачка, а звезды светили так ярко и чисто на черном фоне, что казалось будто именно так и выглядел снег, что усыпает землю, если бы он был черным. Луна освещала комнату, её серебряный свет струился из открытого окна. Эти нежные расплывчатые лучи освещали ту, что сидела на кровати художника. Перед ним была девушка неописуемой красоты. Таких красавиц ни в жизнь не встретишь. Её белое платье было такое лёгкое и так сияло от света луны, как серебром. Оно открывала её плечи и ключицу, такие идеальные линии тела он ни у одной девушки не видел; её светлый волос, также как и платье, сиял при свете луны, они были такими же белыми, белые словно снег. Её нежные пальчики касались щеки Художника. Эти пальчики были такими холодными, что он подумал, что за ним пришла смерть и от этого сильно сжал глаза, но не смог продержатся долго, уж больно красивая она была, а когда открыл, то след незнакомки исчез. В его голове остался лишь её прекрасный белый образ, и нежная улыбка, которую он получил от неё. Такая нежная и холодная одновременно, что-то в этой улыбки его пугало и в то же время притягивало.

С той ночи, его мысли заняла эта девушка. Её образ он хранил особо кропотливо. На утро он тут же стал рисовать её, прекрасную незнакомку в белом, окруженной лунным светом. Он прорисовывал, каждый её волосок, каждую складку на платье, каждый миллиметр её тела, но только её лицо ему не удавалось вспомнить и перенести на холст. Как бы он не старался, её лицо так и оставалось пустым, будто и не было лица у этого блудного виденья. Девушка в белом свете – эта девушка и есть белый свет, даже её кожа светилась белым светом, от неё исходил этот лунный свет. Неужели она ангел, который решила прийти к Художнику? Или же она и есть его муза, которую он ждал всё это время?

Художник ломал все свои холсты из-за несоответствия образа девушки с изображением на картине. Её лицо для него казалось таким идеальным, четким и реальным в его мыслях, но как-только он брал кисть и макал её в краску, то всё это исчезало, будто и не было. Он совсем забыл о сне и еде. Он закрылся в своей каморке от всего мира, и в этот раз намного серьёзнее. Даже друг не мог до него достучатся. Когда тот приходил, то Художник будто и не замечал, что в дверь стучались, что в комнате кто-то есть, для Художника всё было пусто, как в его комнате, так и за её пределами – ничего не существовало.

С того дня он не закрывал окно, он верил, что девушка пришла к нему с неба и если он закроет его, то она не сможет к нему вернутся. Но даже так, время шло, а девушка всё не появлялась. Может всё это просто приснилось ему, и он себе выдумал прекрасную девушку в белом? Нет, в этом он точно был уверен – она была реальна, как и эта комната, как эти кисти, как эти холсты, как и он сам, и он ждал её, ждал, когда она вернётся к нему и подарит ему всю себя. И вот один раз упал он без сознания то-ли от усталости, то-ли он голода. И только тогда ночная незнакомка пришла к нему.

Художник открыл глаза. Он лежал посередине комнаты, а немного дальше от него стоял мольберт с картиной музы. Возле этого мольберта стояла она и, совершенно игнорируя Художника, разглядывала свой образ, изображенный на картине. Её тонкие, длинные белые пальцы коснулись холста, краска ещё не высохла, поэтому, когда она убрала руку от своей картины её пальцы были вымазаны краской, она потёрла их друг об друга, но краска не исчезла. Художник смотрел на это и не двигался, у него не хватало сил даже просто держать глаза открытыми, но он собрал все свои силы, чтобы запечатлеть в голове её всю, он рассматривал каждый миллиметр её тела, каждую делать, не упускал ничего. Он старался держать себя в сознании, старался держать глаза открытыми прежде, чем она снова уйдёт. Наконец она повернулась к Художнику. Её слабо розовые губы изображали нежную улыбку. Её серые глаза были такими холодными, но в то же время они манили к себе (холодное тепло, если можно так выразится). Художник пытался пошевелится чтобы прикоснутся к девушке, но всё что он смог сделать, так это немного шевельнуть пальцами. Девушка звонко, но в то же время тихо, словно где-то в далеке, засмеялась, приложив свои аккуратные белые пальчики к своим губам, и зажмурила глаза. Художник удивлялся столь нетронутой красоте, впервые он видел такие, казалось бы, обычные, ничем не примечательные движения, но всё, что она делала, хотелось сжать в руках и не разжимать. И этот момент он хотел запомнить, он хотел запечатлеть её в движении на своей картине, чтобы та казалась ещё более живой, поместить её внутрь своей картины, словно птицу в клетку. Будто поняв желание Художника, она перестала смеяться и снова вернула свою блаженную улыбку. Она подошла к мужчине, села на корточки и тронула его губы. Он вновь вспомнил её холодные руки и этот холод пробрал всё тело. Внезапно она встала и отошла от Художника. Он не понимал, что произошло, почему она резко отстранилась от него. «Неужели я напугал её тем, что дрогнул от её пальцев?» – подумал Художник и хотел опровергнуть предположения девушки, но та подошла к окну, оно было открыто. Ветер подул, подняв штору в воздух, и девушка исчезла, а художник вновь потерял сознание.

На утро пришла хозяйка и стала стучать в дверь – пришел срок платить за квартиру. Увидя своего непутёвого жильца без сознания, она тут же послала за доктором. Художника привели в себя и прописали отдых, больше гулять и не забывать про еду, но тот не слушал их. Ему было не до их советов, у него была муза, его прекрасная муза. Девушка, чей взгляд пробирал до дрожи, а улыбка была слаще любого мёда; девушка, чью черты лица заставляли ломать голову над тем, как передать их на холст, а линии тела притягивали к себе не только взгляды. Придя в себя окончательно, он тут же кинулся к своей незаконченной картине. Теперь он точно помнил её лицо, вот оно – перед ним и никуда не денется. И вот наконец картина готова, всё точно и четко. Впервые художник был так уверен в том, что он сделал. Девушка на холсте была словно живая. Казалось, если протянуть руку, то ощутишь тот холод, что был при касании её рук. Что за чудо стояло перед ним? Он до сих пор не верил своим глазам, она и вправду сейчас с ним, прямо здесь в этой комнате, только на картине. И только он хотел прикоснутся к ней, как вдруг упал без сил и уснул. Проспал он почти два дня на полу возле мольберта, и наконец проснулся. Он внезапно подскочил и кинулся к своей ненаглядной. Увидя своё творение на месте, он вздохнул с облегчением. «Слава богу мне это не приснилось»– подумал он.