Раскаленные газы с грохотом вырываются из компенсаторных дюз и ствола осевой пушки; потревоженный воздух, вспарываемый исполинской пулей, отзывается негодующим гулом. Спустя несколько мучительных мгновений возмездие настигает посмевших бросить вызов Империи. С легкостью прошив броню, снаряд врывается внутрь, круша переборки – и взрывается; а через долю секунды воспламеняется пороховой погреб корабля. Двойной взрыв рвёт тело стального левиафана на части, разламывает его посередине, словно ребёнок шоколадку. Визжат раскаленные осколки, половины корпуса встают почти вертикально, замирают на краткий миг – и рушатся вниз; тонны искорёженного металла смешиваются с грязью и человеческими останками…

– Отличный выстрел, сэр!

– Неплохой, – соглашается командор. – Группе наблюдения снять дагерротипы, после чего ложимся на обратный курс.

Мавр сделал своё дело, думает сэр Роберт, мавр может уходить. Если мы что и упустили – Земля Чудовищ доиграет пьесу до конца совершенно самостоятельно… Теперь осталась самая малость: беззастенчиво воспользоваться ресурсами манхэттенской базы, в кратчайшие сроки завершить ремонт – и покинуть, наконец, этот негостеприимный континент.

***

– Я уговорил Эмму сделать ещё одно предсказание, – вымученно улыбнулся Фальконе. – Не скажу, правда, что это было легко…

– Как вам удалось?! – полюбопытствовал Джек.

– Найдя правильные слова, мой мальчик; если помните, я специалист именно в этой области… Вопрос в том, какой вопрос нам следует задать, да простится мне этот каламбур…

Мюррей задумался.

– Спрашивать в очередной раз, где он, полагаю, бессмысленно…

– То-то и оно…

В глазах Джека блеснули вдруг озорные огоньки.

– Слушайте, Сильвио! А вам никогда не хотелось заглянуть на последнюю страницу? Узнать, чем закончится эта история – для Осокина, для нас с вами… А?

– С такой точки зрения я не рассматривал… – медленно произнес Фальконе. – В самом деле, ведь предсказанное пифией сбывается всегда; так что, если правильно сформулировать… Джек, вы молодчина! Как мне самому такое не пришло в голову…

– Чего долго мудрить: давайте спросим, чем завершится миссия Инкогнито!

– Слишком уж примитивно… Хотя…

– Бросьте, это отличный вопрос! – Мюррею идея нравилась всё больше и больше. – Его стоило бы задать с самого начала!

– Предсказание ещё нужно верно истолковать…Ну хорошо, попробуем; всё равно мне сейчас ничего путного в голову нейдёт – а наша пифия в любой момент может передумать…

…Эмма долго колебалась, перебирая тонкими пальцами ядовитые сигариллы.

– Детального ответа не требует… – бормотала она себе под нос. – В любом случае, я не собираюсь рисковать… – она вытянула бумажную трубочку с одной черной полоской и строго взглянула на Фальконе.

– Надеюсь, вы понимаете, что повторный сеанс ближайшее время совершенно исключен?

– Да-да, конечно…

– Учтите, я использую самый слабый дым, – предупредила пифия, чиркнув спичкой. – Он не даёт глубоких прозрений; возможно, ответ покажется вам слишком общим или наоборот, чрезвычайно запутанным…

– Уверяю вас, фрау Мантойфель – нас устроит любая изреченная вами истина… – церемонно поклонился Фальконе.

Эмма неопределенно хмыкнула и затянулась. Джек отвёл глаза: лицо пифии в момент прорицания – не лучшее из зрелищ... Текли минуты. Странный аромат сигариллы вскоре улетучился в открытое окно. Немка сидела неподвижно, уставившись прямо перед собой . «Не получилось» – подумал Мюррей. «Эта штука слишком слабая; она вошла в транс, но и только». И тут Эмма рассмеялась. Более неприятного звука Джеку не приходилось слышать: в этом сухом, похожем на кашель хохоте было что-то нечеловеческое: какое-то жуткое, инфернальное веселье – словно в немку вселился целый сонм нечистых духов! Мюррей ничего не мог с собой поделать: вопреки всем правилам вежливости он заткнул уши. Эмма, впрочем, не обратила на это ни малейшего внимания: она продолжала хохотать, останавливаясь лишь для того, чтобы набрать в лёгкие воздух. Мельком молодой человек отметил ошеломление, проступившее на лице его наставника: Сильвио Фальконе явно не ожидал подобного. Смех прекратился так же внезапно, как и начался – однако это было всего лишь прелюдией: фрау Мантойфель издала жуткий, протяжный вопль – так могла бы кричать, наверное, какая-нибудь из населявших Землю Чудовищ тварей, мучаясь в смертельной агонии…

– Эй! Какого дьявола вы там творите?!! – раздалось из-за стенки.

Эмма продолжала вопить. Заглянув ей в глаза, Джек отшатнулся – взгляд пифии оставался абсолютно неподвижен, зрачки сжались до размеров булавочной головки. «Матерь божья! Не хотел бы я когда-нибудь увидеть то, что сейчас видит она!»

– Доктора! – Сильвио, наконец, вышел из ступора. – Джек, ради всего святого – скорее врача! О господи, мне не следовало этого делать, не следовало её уговаривать… Эмма, Эмма, прошу вас…

Спокойствие Манхэттенской военно-морской базы было грубо нарушено. Вопящую провидицу удалось утихомирить, лишь вкатив ей лошадиную дозу морфия. Приведённый Джеком госпитальный врач беспомощно пожимал плечами – с таким случаем он сталкивался впервые.

– Поверьте, мне доводилось видеть и нервные срывы, и истерики – но чтоб такое… Боюсь, тут я бессилен! Да, вот ещё что – если приступ повторится, надо будет отвезти её в клинику; здесь нет подходящих условий…

Приступ не повторился, произошло другое – Эмма впала в ступор. Теперь она просто лежала, уставившись в пространство и не реагируя ни на что.