Разозлившаяся Грэйнджер схватила том и швырнула его в камин. Я опешил, но быстро опомнился и выдернул его телекинезом.

— Ну, не стоит так уж. Детям почитаешь. Картинки-то здесь красивые, художник постарался. Это детская книга, Гермиона, так и надо на неё смотреть.

— Как же мне её хвалили…

— Настоящие знания не продаются во «Флориш» на парадной витрине. Помни это. И ещё одно, более важное: всё знать невозможно. Если после прочитанного у тебя возникает ещё больше вопросов — ты на правильном пути. Если же тебе всё понятно и известно — это агитпроп, в топку его.

— Честно говоря, половина наших учебников оставляют после себя только вопросы. Там ничего не понятно. Лишь зубрить остаётся.

— Сам от этого не в восторге. Надеюсь, мои заметки тебе помогут.

— Это да. Ладно, скоро отбой. На сегодня всё.

Так, уроки проверил. Теперь… В моей комнате меня уже ждали.

— Здравствуй, Шутиха. Привет, Луна. Ещё не спишь?

— Мне пока нечего рассказать подушке, — ответила зайчиха сонным голосом подруги.

Полёты на сон грядущий стали ежедневным ритуалом. Если я освобождался пораньше, сам летел к дому-ладье; если, как сегодня, наваливались дела — меня ждали в моей комнате. Луна всегда знала, где и когда я освобожусь.

— Попробуем это поправить. Залезай.

Я выскочил в вечернее небо над Хогвартсом, на мгновение перейдя в Саргас и обратно.

— Куда сегодня? Над замком?

— Нет. В лес.

Хогвартс перестал интересовать Луну после первого ознакомительного облёта. Её страстью стал Запретный лес. Каждый наш полёт Луна находила что-то новое: скрытую рощу удивительных деревьев; холм, поросший светящимися в ночи цветами; компанию единорогов, танцующих на поляне. Да, именно танцующих: это не были ритуальные поединки за самок, животные просто гарцевали в удовольствие, как обычные лошади — катаются в траве. На присевшую в отдалении сову с патронусом белоснежные копытные внимания не обращали, хотя, скорее всего, знали, что мы здесь. Я не лгал Гермионе: после увиденной картины я по-иному отношусь к единорогам. Что не мешает мне видеть и отношение других.

— Ниже верхушек не опускайся, — напомнила Луна.

После того, как мы обнаружили логово акромантулов, единогласно приняли решение прекратить в Запретном лесу лихие пролёты между ветвей на полной скорости, чтобы не вляпаться в паутину. Я-то из неё выберусь, но зачем дразнить везение? Совиное зрение всё прекрасно видело и с высоты.

— Конечно. Ты как, поработать не хочешь?

Почему совиное зрение, а не зайчихино? Это интересный вопрос. Перекрёстная связь через патронусов позволяет очень многое. Не знаю, кому из нас первому пришла в голову мысль пошевелить моими крыльями «на расстоянии», но выяснилось, что это возможно: Луна могла управлять движениями моей аниформы. Это не была одержимость или что-то подобное: я просто «ослаблял вожжи», Луна их подхватывала, но я находился рядом, всегда готовый перехватить или подправить.

Можете представить, что началось? Несколько вечеров и один полный день были посвящены освоению птичьего полёта. Я учил, начиная от самых простых вещей: как разменивать высоту на скорость или работу на высоту, — и до трюков поинтереснее: посадка на качающееся дерево, полёт при рваном ветре, виражи среди крон, игра в восходящих потоках, ориентирование на дальних перелётах…

— Нет, давай сам. Летим ко вчерашнему ручью.

Освоившись и налетавшись, Луна немного охладела к обычному полёту. Потому что выяснилось, что ещё одну вещь она умеет делать лучше меня.

— Что-то мне подсказывает, что у Зайчихи уже глаза слипаются, — проявил я проницательность.

— Ты прав, — зевая ответили мне. — Кое-кто набегался сегодня на огороде. Жаль, и сегодня по ручью не пройдёмся. Я знаю, там должен быть лаз… Хорошо, пусти меня к крыльям. И не подсматривай!

Под «лазом» Луна подразумевает переход в скрытую природную свёртку. У неё настоящий нюх на поиск этих сказочных каверн в слоистой структуре мира. В Лесу их особенно много. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Так вот, во время очередного полёта Луна обратила внимание на пятна «короткого пути». Пришлось объяснять, как летают почтовые совы.

— Нет, он не хочет так называться, — задумчиво сказала Луна. — Это… *стрежень*, Гарольд. Можно, я попробую?

— Конечно.

— Только ты не подглядывай!

Просьба вполне резонная: этот… стрежень работает лучше всего тогда, когда на его работе не заостряют внимание. Я отпустил крылья Луне и постарался отрешиться от происходящего. Подруга немедленно завертела моей головой, а потом… а потом я понял, что коротким путём пользоваться не умею. Какое счастье, что мне не позволили показать свой «мастер-класс»…

— Ну не подглядывай!

— Извини. Просто я ещё не видел, чтобы так…

— Давай заново. Только потерпи, пока нас не подхватит по-настоящему.

На этот раз я постарался удивляться отрешённо. Я даже не представлял, что «коротким путём» можно летать так быстро. И Луна с энтузиазмом взялась тренировать «одну непутёвую сову простейшим навыкам».

Вот как сейчас. Без разгона, без особых усилий мы оказались на «пути». В ушах появился тихий свист, а кончики крыльев окутало голубоватое сияние. Вообще-то, эти спецэффекты не очень уместны в природной магии. Что-то мы делаем не так.