Вначале Чан Гэн не понимал, чего она смущается. Он склонил голову и продолжил поить Гу Юня водой. Внезапно в его сердце мелькнула мысль, и рука Чан Гэна остановилась:

Не само лекарство может заставить его спать крепким сном, а запах?

Это из-за человека, несущего запах... Это из-за меня?

Чан Гэн долгое время был в оцепенении, а затем легко поставил миску с водой. Он чувствовал, что в его сердце образовался небольшой пруд с водой, с плотной рябью, и маленькие волны постоянно поднимались и опускались. Он не мог не поднять руки Гу Юня и нежно погладить мозоли на кончиках пальцев этого мужчины. Он вздохнул и переплел свои пальцы с чужими, не желая отпускать...

В это время все пространство завибрировало, сопровождаемое громким эхом, словно вздохнуло гигантское животное.

Приглушенный рокочущий звук был настолько громким, что даже полуглухой Гу Юнь проснулся. Его разум все был недалеко от поля боя, и, прежде чем он смог проснуться, он был поражен.

Гу Юнь внезапно открыл глаза, и его пронзил ослепительный белый свет. Он подсознательно притянул Чан Гэна к себе, затем поискал свой Гэфэнжэнь у изголовья кровати, но его рука нашла только... пустоту.

Где мой Гэфэнжэнь?

Моя броня?

Даже если на нем не было люлицзиня, он мог понять, что это место не похоже на маршальскую палатку лагеря Лянцзян. В ней не было запаха холодного железа и пота, которые приносили генералы, входящие и выходящие из палатки. У изголовья кровати, казалось, стояла курильница, источавшая слабый аромат. Матрас под телом был таким мягким, что мог расплавить человеческие кости, а за окном...

Все белого?

В середине весны в Цзяннане идет снег?

Или он стал еще более слепым?

В это время человек в его объятиях нежно коснулся его лица, поцеловал его в уголок глаза и поместил люлицзинь на переносицу.

Взгляд Гу Юня прояснился, а затем раздался звук «жужжания», и «комната» снова затрясся. Белый туман, похожий на море облаков, поднимался за окном, на мгновение густо поднимаясь, а затем медленно рассеялся, открывая пейзаж ранней весны на севере.

Ряд железных марионеток и стражников выстроился с обеих сторон, лидером которых, похоже, был предводителем Императорской Армии.

Чан Гэн:

–Мы прибыли в столицу, Цзыси, мы дома.

Гу Юнь ясно помнил, что находился в маршальской палатке лагеря Лянцзян. Почему он только на мгновение закрыл глаза, как в следующий раз открыв их, уже прибыл в столицу?

Он растерялся, показывая самое растерянное выражение в своей жизни:

–А?

Полмесяца спустя паровой вагон, курсирующий с севера на юг, был официально введен в эксплуатацию.

Согласно историческим записям, самый ранний паровой вагон сжигал цзилюцзинь, поэтому они предназначались только для военных целей. Через несколько лет после войны Институт Линшу снова и снова перестраивал его, снижая потребление энергии, и, наконец, начал открывать линии для гражданского использования.

Но в учебниках истории не написано, что первая поездка Великой Лян на паровых вагонах использовалась для того, чтобы тайно украсть маршала в столицу.

Увы, исторические книги всегда упускали из виду важный момент.

Позже, хотя Чан Гэн полностью избавился от Кости Нечистоты, он всегда готовил несколько упаковок порошка успокоительных. Люди в императорском дворе и вне его следовали за императором в практике поддерживания своего здоровья. «Беречь жизнь» также стало новой тенденцией при дворе. В свободное время люди собирались вместе и обменивались идеями о том, как «пополнить ци, напитать кровь» и «успокоить ум». Лекарственная диета стала самостоятельной кухней и была очень популярна в императорской столице в то время.

Барышня Чэнь однажды сопровождала генерала Шэнь обратно в столицу, чтобы увидеть Чан Гэна, и почувствовала слабый травяной аромат, все еще сохраняющийся вокруг императора. С годами она забыла разговор о паровых вагонах. Она в замешательстве обратилась к императору, –Кость Нечистоты действительно была уничтожена, Вашему Величеству больше не нужно быть таким осторожным, – Ей было немного неловко.

Чан Гэн засмеялся, но ничего не сказал.

В зрелом возрасте Гу Юнь больше не находился в приграничных районах, за исключением плановой проверки военных дел на четырех границах, большую часть времени он проводил в столице. Ведь жизнь в столице была легкой, да и в собственном доме о нем было кому хорошо позаботиться. По прошествии долгого времени это также породило несколько мирских проблем, таких как то, что время от времени, когда он попадал в незнакомое новое место, он не мог спать ночь или две.

Однако, пока у изголовья кровати лежала пачка успокоительных, он мог спать крепким сном независимо от того, где он находился.

Экстра 16.

Priest: Я не знаю, о чем написать на этой неделе. Поговорим о банальном.

1. О «Сад Гу».

Посторонние могли подумать, что, поскольку маршал Гу родился в армии, он всегда ел песок и пил северный ветер, и с его дурацким темпераментом он, должно быть, был очень небрежным. Что касается императора, то он с детства был вспыльчивым и мягким человеком, в каждом его движении проявляется непревзойденная элегантность, способная даже прикрыть в нем чужую кровь.