Катастрофа ума

Степень знаний определяет степень ума. Куда уходят знания Валлиса прекрасно знала. Ей достаточно хватила опыта в жизни, чтобы грамотно распределять свой умственный потенциал. По ее теории распределение умственных сил производилось согласно правилам сортировки мысленных нитей. Скрепление нитей подразумевалось, как сплетение своих собственных и чужеродных мысленных потоков. Процесс сортировки занимал значительное время ее свободной от работы жизни. Но она не могла понять одной единственной вещи: как производится скрепление нитей и для чего вообще создан процесс сортировки?

– Наверное, собственная неуверенность позволяет созданию сплетений, – думала она. И она была совершенно права, накладывая манифест на собственные недостатки. Хотя неуверенность не является недостатком, это постоянная величина человеческой структуры. Она имеется у всех с рождения. Любого человека можно считать глупцом, который пытается высказаться примерно так: у меня все в порядке. Я уверен в своих делах и поступках.

– Пощади себя, Валлиса, – утверждала ее подруга.

– Я не могу по-другому жить, пойми, Реми, понимаешь, – с уверенностью утверждала та. – Моя неуверенность, как часть составляющей моей силы. Я постоянно борюсь, борьба придает мне силы. Как бы ты поступила, если бы была наделена одновременно катастрофой и восстановлением человеческой жизни?

– Я, я? Не знаю, Валлиса, не знаю. У меня если происходит катастрофы, то только в мелких масштабах. Ты сама прекрасно знаешь, как я живу с мужем. Это вечная катастрофа, ее не миновать, понимаешь.

– Не понимаю. Мне сложно понять, как можно жить рядом с недотепой, который постоянно создает землетрясения.

– Мне тоже это сложно понять, но, тем не менее, я живу.

– А зачем?

– А без них у меня потеряется смысл жизни.

– Значит это и есть борьба?

– Значит, да. А как ты живешь? Ты не знаешь, когда она наступит. Завтра, послезавтра, через неделю, через месяц, год. Я так не могу. Жить в неопределенности, без стабильности, это не для меня. Мне лучше так, как есть. Меня это вполне устраивает.

– А я не смогла бы, как ты. Пусть лучше неопределенность преследует меня, нежели паразитическая стабильность. Каждый день знать, что тебя ожидает и что катастрофа живет рядом с тобой на глазах. Ест, спит рядом и постоянно смотрит в глаза. Я бы назвала это полным невежеством к себе.

– А как ты представляешь иной вариант. Я живу со спящей катастрофой с неопределенной формой. Живу и жду, когда же она откроет глаза и нападет на меня без предсказаний синоптиков. Так можно сойти с ума от неожиданности. Я бы такую позицию назвала неопределенным риском.

– Возможно, – согласилась Валлиса и опустила голову вниз.

– Но ты не грусти, подруга, наши катастрофы никогда не столкнуться, к нашему счастью они никогда не встретятся.

– Я всегда руководствуюсь страховкой, то есть, я всегда исключаю варианты отсутствия. Если ты исключаешь тот вариант, что они никогда не встретятся, то я всегда обнаруживаю его присутствие. Ко всему прочему он всегда наступает.

– Я точно знаю, что этого не произойдет, и с полной уверенностью могу тебя убедить в том, чтобы ты была спокойна. А если встретятся, то в таком случае не произойдет природного катаклизма.

– Я не согласна с тобой. Если мы с тобой встретились, значит, встретятся и они.

– Но у нас с тобой не произошло ничего катастрофического?

– Как сказать. Произойдет, в том случае, когда встретятся они.

– Почему ты считаешь, что они встретятся? Как мы пожелаем, так и будет. Надеюсь, ты не желаешь со мной разрушить отношения. Ведь мы дружим уже несколько десятков лет. Ты меня не пугай, пожалуйста.

– А ты не подумала о том, что она уже произошла? Я ее уже пережила. Он с тобой рядом столько, сколько мы дружим.

– А ты не подумала о том, что я ее тоже уже пережила, в отсутствие твоей пары?

– Ты хочешь сказать, что стихия уже миновала, осталось дело за малым, ему появиться в моей жизни и все?

– Да, наверное. А когда появится, мы спросим у него: Не попадал ли он в какое-либо стихийное бедствие?

– Хорошо! Обязательно поинтересуемся, – они одновременно засмеялись и посмотрели друг другу в глаза, пытаясь ответить за него заранее. Им показалось, что он его не миновал.

– Реми, хочешь, я отвечу за него? – спросила Валлиса, не отводя от нее взгляда, но Реми ее опередила.

– Он не исключен, конечно же, да, только он его пережил в отсутствие нашего присутствия, в одиночку, как ты. Верно? Я правильно сформулировала твою мысль?

– Возможно.

– Ну, почему ты всегда отвечаешь загадками?

– Чтобы не ошибиться.

– Отвечай, да или нет, но только с уверенностью. В том случае, если даже ошибешься, всегда можно выкрутиться.

– Как?

– Я так не могу. Я должна быть полностью уверенна в ответе.

– Правильно, а говоришь, что не уверена?