Вновь зажужжавший телефон будто выхватил Саню из транса. Он каркнул в трубку пару фраз, взглянул на Валю, что-то задумчиво прошлепал губами и, убрав мобильный, наконец выдавил:

– Нам типа пора уже.

Валя рассеянно кивнул. Пошатываясь, они вдвоем направились к выходу.

– Хорошего дня, приходите еще, – попрощалась довольная официантка.

– Хазёсего дня, плиходи пятлица, ми-и-исьте-е-ер, – передразнил Валя.

Девушка, покраснев, отвернулась.

К загсу шли быстрым шагом, не говоря ни слова. Саня, видимо, напряженно пытался что-то сообразить, поэтому громко сопел. Валя то сжимал, то разжимал челюсть. С кем угодно можно было бы поговорить, но только не с этим тормозом – он название учебных предметов-то запомнить не может.

– Валь, – наконец произнес Саня. – Вот насчет того… Ну, в ресторане этом. Ты…

– Расслабься, Сань. Я че-то перегнул, – беззаботно кинул Валя и хлопнул друга по плечу. – Нервяк, сам понимаешь. Всю ночь не дрых, загонялся.

– Нервяк? Ты же…

– Да просто вырвалось, не парься.

– Ну лады, – Саня ухмыльнулся, уголок его рта пополз вверх, будто карабкающаяся по лицу гусеница.

Возле загса толпилась их свадьба, гости крутили по сторонам головами и оживленно переговаривались.

«Идут! Вон они, идут! Вон жених! Идут!» – послышались голоса, и часть толпы вытянулась навстречу Вале гигантской клешней, вот-вот готовой раздавить его.

– Ну здрасьте-мордасьте, нашелся!

– А мы уж подумали, сбежал молодой, хе-хе.

– Все в сборе, можем начинать.

– Валечка, ну ты где! – воскликнула выбегающая Алина.

Она придерживала пышное платье и мелко-мелко семенила ему навстречу.

– Все хорошо, Алин, – он обнял ее и крепко к себе прижал. – Просто прогуляться отходили.

Прильнувшая к его груди Алина подняла голову. Валя тотчас отвел глаза.

– Вы что, пили? – тихо спросила она. – Валь, водку пили?

– Так, молодые! Мо-ло-ды-е! – послышался громкий, скрипучий, как несмазанные петли, голос. К ним приблизилась знакомая размалеванная дама. – Жених нашелся? Невеста? Ну, за мной, поживее.

Алина с тревогой обернулась на идущего позади Валю и поджала губы. Тот сделал вид, что ничего не заметил.

Вот они молча стоят, взявшись за руки, перед двойными пластиковыми дверями, за которыми расселись собравшиеся. Скрипучая женщина вытянулась у стойки и что-то объясняет гостям, дирижируя руками, нетерпеливый мальчик Коля ждет, когда можно будет распахнуть двери, фотограф беспокойно носится из одного угла в другой. Обжигающий пузырь перегара внутри Вали разросся настолько, что казалось, вот-вот лопнет. Пошатываясь, он перебирал Алинины пальцы, гладил ее лакированные ногти и медленно увязал в собственном тупом равнодушии.

Да, Валя помнил, как выбирал кольцо, точнее, он как-то раз просто зашел купить в торговый центр кроссовки и от нечего делать решил прицениться в ювелирном. Тогда он уже порой думал о браке, потому что все вокруг об этом говорили, и он сам не находил причин не жениться на Алине, тем более она все чаще начинала как бы вскользь говорить о семьях и детях. Его что-то внутренне торопило, будто бы это ускользало между пальцами, и Валя, подумав, решил: в семейной жизни, в принципе, нет ничего плохого, ведь они и так встречаются уже несколько лет, только живут не вместе. С тех пор вид торгового центра, мимо которого он проходил каждый день, вызывал ассоциации лишь с обручальными кольцами, а мысль о женитьбе стала более навязчивой. Алина во всем всегда была идеальна, и вдруг мысль потерять ее после трех лет отношений стала казаться тяжелой. Она сама то и дело рассказывала о выскакивающих замуж подружках, иногда после этого искусственно затягивая паузы, а Валя думал о том, как съехать на другую тему. Но, значит, время пришло – однажды он зашел и купил кольцо, просто, вот так.

«Ну мало ли», – повторял Валя сам про себя по пути домой, сжимая в кармане пакетик с бархатной коробкой.

Он отчетливо знал, что собирается сделать предложение через полгода в кругу друзей на ее дне рождения, потому что тянуть больше нельзя. И когда Валя, что-то проговорив, неуверенно опустился перед потрясенной Алиной на колено, то грянул такой оглушительный гам, что он чуть было не вскочил на ноги, забыв дождаться ее ответа. А сколько потом выпили! И как брали кредит через Лешиных родителей… Все это было с Валей на самом деле, но в то, что ему вот-вот предстоит сделать сейчас, никак не верилось. Они могут быть одеты как жених и невеста, Алина может держать его за руку, и зачем-то нарядившиеся гости в зале тоже могут сидеть, даже может грянуть Мендельсон из ниоткуда, как некий розыгрыш, – Валя все это допускал, но вот подойти к стойке, за которой сейчас беззвучно раскрывала рот женщина, обменяться обручальными кольцами и заключить брак – нет, это невозможно. Этому никак не случиться, поэтому нужно стараться быть спокойным.

Истерично взвизгнула и запела скрипка, двери распахнулись, однако ни Валя, ни Алина не сдвинулись с места.

– На торжественную церемонию бракосочетания приглашаются Пепеляев Валентин Александрович и Федотова Алина Юрьевна.

По залу разлеталась гремящая какофония марша, гости с любопытством оборачивались на стоящую в дверях пару, а Валя словно прилип к красной ворсистой дорожке. Собравшиеся смотрели то на них, то на женщину за стойкой.

– Прошу, Валентин Александрович и Алина Юрьевна! – громко, с напускным выражением повторила женщина.

Маленькие пальчики крепко сжали его руку. Повернув голову, Валя встретился с тревожным взглядом Алины. Она так же глядела на него, когда тот чего-то недоговаривал или избегал разговоров: развернувшись вполоборота, слегка склонив набок голову, вкрадчиво заглядывая в глаза, будто пытаясь увидеть в их глубине что-то.

– И? – растянулись ее губы в немом вопросе.

Знает ли она?.. Да откуда ей.

Играл марш. Гулял сквозняк, парусами раздувались занавески. Женщина за стойкой вытянулась по струнке, как часовой, подняв голову и сжимая в руках папку. Рыжим светом, будто испариной, обливалась висящая под потолком люстра. На стульях, совсем как люди, сидели десятки баранов и нетерпеливо ерзали задами в предвкушении скорого пира. Валю пробрало до мурашек. Все кончено. Он обречен. Эта мысль, как ни странно, сначала выбила его из колеи, а затем укрепила: раз выбора нет, то не над чем думать. Он сделает то, чего от него ожидают, но не ради них, не ради ее бабушки, даже не ради Алины, а потому что сейчас нельзя остановиться. Пробежав глазами по первому ряду, он увидел Игоря Яковлевича. Тот смотрел на него спокойным, уверенным взглядом, едва заметно качая головой.