— Смешно до икоты, — не оценив ёрничество Такса, мрачно ответил я за Риту. — Почему нельзя сразу дать чёткие инструкции? Вечно какие-то головоломки с непонятками.

— Башка лопнет, если не готов. Представь, что в слабенький ноут загрузили тяжёлую операционную систему. Только попытаешься открыть, так сразу всё зависнет. Вначале апгрейдиться как следует нужно, а потом уже получать доступ к файлам. И вообще! Вы тут долго торчать собираетесь?

— Да. Извини. Пора во дворец.

Встретили нас радостно. Сам самодержец впервые обнял меня, а императрица расцеловала в обе щёки. Оба, правда, сильно утомлённые, с большими чёрными кругами под глазами.

— Не обращай внимания, Максим, — отмахнулся Александр, когда я его спросил о самочувствии. — Просто Маргарита — наша дочь, и у нас с ней своя неразрывная связь. Вот она и проявилась во время вашего боя. Чувствовать, насколько дочери страшно, а потом очень больно — это как собственные нервы прижигать. Ну и энергии у нас хапнуть умудрилась… Правда, непонятно как.

— Я не специально, — побледнела Рита.

— Ерунда. На то мы и родители, чтобы детям помогать. Главное, что вы живы.

С приходом Рината и Семёна мы расселись за столом и переключились на деловой лад. Наш пересказ событий хоть и был эмоционален, но не занял много времени.

— Надо понять, что делать дальше, — произнёс император, потирая виски. — Голова сейчас плохо соображает, поэтому давайте все немного отдохнём. Завтра… Всё завтра… Время теперь есть.

Нам с Ритой отдых тоже не помешал бы. Попрощавшись со всеми, уже по привычке попросил Такса перенести в наш бункер, как внезапно раздался властный приказ наследницы.

— А ну стоять! Ты совсем сбрендил после этой Бугурской, если до сих пор считаешь себя на нелегальном положении?

— Верно, дочь, — кивнул император. — Операция закончена, и можно объявлять о ней на всю страну… С представлением вашей группы к наградам. Так что, Макс, сегодня отоспись нормально во дворце и завтра дуй к Достоевским. Раньше не отпущу, а то тебя вместо отдыха вопросами замучают.

— Вот-вот! — продолжила Маргарита, не очень скромно потупив глазки. — Заодно и свою спальню тебе покажу.

— Дочь!

— Что, папа?

— Э-э-э-э… Да вроде теперь уже и ничего. Всё равно ведь по-своему поступите. Валите давайте, пока неприличными словами ругаться не стал!

— Несправедливо получается, — задумчиво произнёс Ринат, глядя в потолок. — Этим, значит, всё, а мне шиш с маслом?

— Намекаешь на Ирину Долгорукову?

— Не намекаю, прямым текстом говорю. Давайте уже заканчивать эти нелепые игры в родителей и детишек. Взрослые же люди.

— Полностью согласна, — поддержала императрица сына. — Тем более, я сама официально Иру у Рината застукала. Тут либо свадьба, либо гнобить её за связь с наследником. Я за первое — хорошая девочка!

— Хоть ты, Сеня, никого к себе сегодня не потащишь? — с грустной надеждой посмотрел император на младшенького.

— Ни в коем случае, отец! — с жаром ответил он. — Я ещё не признанный наследник, поэтому не потащу, а потащусь. Думаю, что наведаюсь к графине Достоевской и перескажу ей сегодняшние события. Она себе места не находит, да и девочки её не в лучшем эмоциональном состоянии.

— Старшая или младшая?- спросила Аманда.

— Чего? Я тебя не понял, мама.

— Всё ты понял. Старшая или младшая понравилась?

— Аня… Но не подумайте плохого: отношения чисто платонические.

— Чёрт знает что! — не выдержал Александр. — Давайте уже к Достоевским и трон мой перетащим! Семён, ты понимаешь, что в отличие от Максима, Анна не Истинная?!

— И что? Повторюсь, что отношения у нас не переходят за грань. Мне ещё нужно войти в силу, а Ане доучиться. Поэтому пока присматриваемся друг к другу. А то, что не Истинная…

Я третий в списке на престол. То, что доберусь до него, маловероятно. Да и не хочу. Я не публичный человек. Мне бы в тихом кабинете разгадывать планы недругов, а не сверкать на парадных приёмах. Поэтому, какая разница, что Анна не Истинная? Тем более, Рита с Максом и Ринат с Ириной подарят тебе наследников такого уровня, что можно смело вводить новый ранг, где истинность будет не самым высоким Даром.

— Да… И когда ты умудрился так с Анютой спеться? — задумчиво произнёс я. — И ведь она мне об этом ни слова не сказала. Обидно.