Юноша зашвырнул сумку с вещами в угол. В матерчатой котомке была свежескроенная пара обуви, смена белья и одинокий лимон, который Владу захотелось купить, когда он проходил мимо рыночного лотка.

— Ну ладно. Не кипятись. Я им кое-что принёс.

Каблуки ботильонов стукались в котомке с деревянным звуком.

— Я думал, ты вернулся к родителям, — сказал Сав. — Не нашёл твоих документов. Исчезло всё важное…

Он оглядел каморку с таким видом, как будто безуспешно пытался вспомнить, что это — важное.

— Каких документов? — спросил Влад, вешая пальто на крючок. Один конец шарфа зацепился за петлицу и потянулся следом; Влад его отцепил. — У меня их и не было.

— А мне кажется, я их видел.

— И что же? Ты знаешь мою фамилию?

Сав, собиравшийся что-то сказать, запнулся.

— А ведь и правда… как твоя фамилия?

Он замер, напряжённо работая головой. Потом выдал:

— Тебе же продавали коньяк?

— Я покупал его всего один раз.

— Ну, весь остальной алкоголь.

Влад наморщил лоб.

— Двадцать пять или двадцать шесть раз пиво. Два раза вино. Один раз ты послал меня за текилой, но не дал денег, так что я ничего не купил. Но я честно собирался! Нет у меня документов. Я не забирал их из дома, и, как видишь, ни разу не пригодилось. Наверное, с этим шарфом я больше похож на дядечку с соседнего двора. Что до коньяка, то если бы у меня были документы, мне бы его не продали.

— Да ты же настоящий бомж! — с восторгом сказал Савелий. — Будешь чай?

— Конечно, — Влад проводил глазами Сава, который бросился за дверь наполнять чайник, туда, где из переплетения труб выступал, будто протянутая для пожатия рука, принадлежащая чугунной сестричке владовых пластиковых подруг, уродливый кран с вентилем. Поднял и поставил одного за другим на ноги обоих манекенов. — Только я уже оброс имуществом. Очень трудно не обрастать им, даже если у тебя нет паспорта.

Сав вернулся и развернул перед ним журнал. Уголок, который он загибал, чтобы не потерять нужное место, уже невозможно было разгладить обратно, а страницы — 51 и 52 — щеголяли таким количеством отпечатков грязных пальцев и кружек от кофе, что не хотелось вникать, чем же они знамениты.

— Ты видел вот это?

— Нет, откуда? — равнодушно сказал Влад. — Ты же мне не показывал.

Сав давно стал для него единственной ниточкой связи со внешним миром, получше любого телевизора и интернета.

— Смотри! Смотри же! Они тебя напечатали.

И правда. Разворот был целиком посвящён его эскизам — один на одной странице, два на другой. Владу даже не нужно было смотреть на обложку, чтобы опознать «Череп». Конечно, они отобрали самые чернушные эскизы.

«Череп» — журнал панк и рок-моды, выходящий как попало, с постоянно обновляющейся аудиторией — потому, что за три-четыре месяца, проходившие между выпусками, про него забывали, его хоронили, редакторы уходили в запой и возвращались, скрывались от полиции, успевало, в конце концов, повзрослеть и «вырасти из панка» целое поколение школьников. Тираж его и раскупаемость зависел от того, что вздумалось дизайнеру (а по совместительству главному редактору) поместить на обложку. Если это была не чернуха, то его можно было даже найти в продаже. В любом случае, достать свежий номер, а главное, узнать о его выходе, было настоящей проблемой.

— А вот здесь — смотри… — Сав перелистнул страницу. — Здесь они пишут про тебя. Что ты начинающий модельер, получивший некоторое признание своими грязными выходками, как-то: несогласованное дефиле на Марсовом поле, разгром холодильников с пивом в супермаркете и прилюдное оголенье задницы. Нужно было чиркнуть пару строчек «об авторе» на обороте какого-нибудь эскиза. Чем ты думал?

— Они мне не звонили.

Сав фыркнул.

— Тебе попробуй позвони. Ты же не написал им, где искать твой подвал. Смотри сюда: ещё здесь написано, что представленные модели можно найти в продаже в бутиках «Мисс Сиксти» и «Джой». Ладно хоть имя своё догадался на конверте написать.

Он захлопнул журнал и бросил его на пол, к прочей макулатуре.

— Во всяком случае, это хоть как-то выведет тебя из подполья.

— Я собираюсь работать дальше.

— Я на это надеюсь. Тебе нельзя останавливаться. Иначе тебя разорвёт.

Через Виктора, как через воронку, во Влада текла история моды. Эпоха Возрождения? Запросто. Маски сатиров, минотавров, прочих выползней греческой мифологии? Не вопрос, растолкуем. 40-е, 50-е, 70-е? О, это целые эпохи, полное их описание займёт не один час, но вот, вкратце, основные тенденции… О современных брендах он знал только то, что почерпнул когда-то из журналов мод — к блестящим, глянцевым обложкам Влада неуловимо тянуло. Журналы он покупал на свои завалявшиеся в кармане гроши, пристрастившись к этому делу примерно лет с четырнадцати.

— Ладно, хоть не пиво, — заметил Сав, когда Влад поведал ему свою историю.

— Если бы это было пиво, мне бы меньше перепадало, — ответил Влад.

Не рассказывал он, разве что, как устроившись с журналом под столом в своей комнате — единственным более-менее безопасным местом в доме, потому, что его не было видно из коридора (даже закрыв дверь, Влад никогда не чувствовал себя в одиночестве. Отец мог зайти без стука — отобрать в очередной раз тетрадь с рисунками и переломать все цветные карандаши. После чего с громким хохотом удалялся), Влад мастурбировал на оголённые спины моделей или выгодно подставленную в объектив грудь. Или обтянутую тугими джинсами попу. В конце концов, один вид глянцевых толстячков на магазинной витрине начал вызывать в нём смесь отвращения, стыда и деревянной эрекции. И тогда он, без малого шестнадцатилетний парень, решил: хватит этой зависимости. Он вполне может обойтись и без этого.