— Я указал в обратном адресе твой, — сказал Влад.

— Да, я догадался. Тут есть телефон: просят с ними связаться. Хотят узнать о тебе больше.

Этот журнал значительно толще «Черепа». Эскизы Влада разместили где-то в конце, за двумя-тремя листами рекламы. Здесь же была и фотография, ради которой Влад просил Сава найти ему фотографа. В коротенькой заметке фигурировали слова «загадочный перспективный модельер, который, к тому же, сам шьёт одежду». «Возможно, в будущих выпусках мы расскажем вам о нём больше», — говорилось там.

— Ты должен прямо сейчас им позвонить! — Сав пританцовывал на месте.

Тем не менее, Влад отложил звонок на два дня. Козырять статьёй в Черепе было весело, но навязываться, как бы странно это не звучало, ему не хотелось. «Что в этих рисунках может быть хорошего?» — думал он в приступе самобичевания, — «Кому это интересно? Кто вообще будет это носить?»

Если бы он мог сказать, что эскизы отправили без ведома автора, скажем, тот же Сав, он бы позвонил и извинился. Но увы, эскизы собирал и запихивал в конверт он сам — и Влад даже не может сейчас себе ответить, зачем.

В первую очередь он хотел испортить хрусталь, который смотрел со страниц глянцевых журналов, с экранов ти-ви, сквозил в осоловелых глазах этого оторванного от реальности мира. Разбить, запачкать кровью, калом — чем угодно. Правда, когда в голове начинали вертеться такие мысли, он пытался предъявить претензии себе. «А ты ли — не оторван от реальности?» — спрашивал себя Влад. — «Сидишь в своём подвале, в подвале Виктора, или, на худой конец, в мастерской Рустама, где в окно ничего, кроме крошечного двора, не увидеть, и хочешь судить других?»

Он не пытался оправдываться. Он размышлял, о чём мог спросить отец — отец бодрствующий, ограниченный и смотрящий на всех с высоты эго сурового подземщика, рабочего опасной профессии… и отец спящий, всегда рассудительный и объективный — и задавал себе эти вопросы сам. Пытался на них ответить, хотя ответы эти и хотелось промямлить.

«Я видел смерть», — возражал самому себе Влад. — «Даже косвенно помог старухе с косой. Если бы я не выгнал эту бродяжку взашей, вполне возможно, она была бы сейчас жива. И даже благодарна мне. Хоть кто-то был бы мне благодарен…»

В каморке всё ещё, как наяву, ощущался запах разложения.

— Если бы я мог печатать новости на моих костюмах, — сказал однажды Саву Влад. — Сделать их доступными, чтобы каждый мог купить.

Сав засмеялся:

— Тебе придётся делать их бумажными, чтобы быстро снашивались. Новости-то меняются каждый день.

— Передать информацию — не главное, — размышлял вслух Влад. — Ей мир и так завален. Любую информацию можно добыть за доли секунды.

— Только не для тебя, — вольготно развалившись на диване, сказал Сав. — Ни телефона, ни компьютера, даже телевидение ворованное. Рано или поздно тебе его просто срежут.

— Главное — следы, которые оставляет в людях эта информация. Насколько она способна повернуть их мир, — Влад взглянул на друга. — Я сейчас говорю ужасно наивные вещи, да?

На лице Сава не было ни намёка на насмешку. К нижней губе пристало яблочное семечко, но в остальном оно было сама серьёзность.

— Тогда тебе понадобится человек, который займётся отбором новостей. Тот, кто не боится вымазаться в дерьме с ног до головы. Знаешь, то, что мир завален информацией, далеко не всегда хорошо.

Но Влада, похоже, эти нюансы беспокоили меньше всего. Ему не важна была объективность, всё, что он хотел — задевать людские души.

— Если человек примеряет на себя что-то, что напоминает ему о страданиях беспризорных животных или о нищете — он больше не может это игнорировать. Становится, — Влад глядел в окошко (любовно расчищенное каким-то дворником), где на ветке безымянного куста качается синица, — участником событий.

Сав наконец обнаружил яблочное семечко и теперь рассматривал его, катая на ладони. Оно похоже на синичкин глаз — будто любопытная птичка обронила один из своих органов зрения, а теперь за ним вернулась.

— Тебе нужно хорошенько завлечь клиента, чтобы он надел майку с мёртвыми собачками, — сказал Сав. — Может, им за это доплачивать? Ну, покупателям в твоём будущем бутике?

— Нет! — Влад вновь перевёл взгляд на друга. — Ты же сам понимаешь, что это не выход. («успокойся-успокойся, я шучу!» — замахал руками Сав. С Владом шутки плохи — он их почти не понимает. Кроме странных, калечных зверьков, которых он выдумывает сам и сам же над ними смеётся). Да и вряд ли у меня будет когда-нибудь свой бутик. Ты вот представляешь меня в качестве управленца?.. Нет! Я сделаю так, чтобы мою одежду считали передовой. Я стану шаманом, который способен заглядывать в будущее этих журнальчиков и людских голов, кто там диктует моду, я не знаю, вперёд на добрых полгода. Мои костюмы всегда будут свежими, как туши, только сошедшие с конвейера на скотобойне.