— Да, — хмуро кивнул Пирогов, но тут же поднял руку и поспешил добавить: — Однако был отчётливый почерк рода, но не ваш, поэтому у сведущего человека появились бы вопросы.

— У сведущего — да, а у всех остальных — нет, — проговорил Василий Иванович, отхлебнул воды из поднесённого ему стакана и продолжил. — При всём том мне никто ничего не доложил. Я понимаю, каким монстром выгляжу в ваших глазах, но я ничего не знал. Мои мысли были заняты совершенно иными категориями. Но внезапно я узнал о произошедшем и поспешил всё узнать из первых рук. Это что касается Вероники. О покушении на Руслана я тоже не знал, поэтому ничего не могу сказать.

— А как же ваша служба оповещения, которая, по слухам, лучшая в империи и даст фору даже императорской? — поинтересовался я, не в целях поддеть светлейшего князя, но по крайней мере для общего понимания. — Мне слабо верится, что вы совсем ничего не слышали и не интересовались.

— Видишь ли, Руслан, — сказал мне Юрьевский с интересным выражением, которое можно описать, как принятие вызова от меня. — Дело в том, что кое-кого из этой службы перекупила сестра, поэтому некоторая информация шла ко мне с задержкой. Когда же я узнал, что с Вероникой беда, сразу же поручил позаботиться о ней, но мне доложили, что она уже у Пирогова. А что может случиться с человеком, если он поручен заботам Алексея Сергеевича, не так ли?

— Засмущаете, Василий Иванович, — хмыкнул на это Пирогов. — Но между тем клинику мою тоже едва не сожгли.

— Мы все знаем, чьих это рук дело, — сказал Юрьевский тем тоном, словно это действительно было совершенно очевидно. — Елена всеми путями пыталась избавиться от угроз для брака её дочери с цесаревичем. И, будем честны, большая часть этих угроз была выдумана ею самой, как, например, угроза с моей стороны и со стороны Вероники, — он прикоснулся к волосам моей сестры, а она с любящей улыбкой посмотрела на него.

Сейчас я мог бы поклясться, что они действительно любят друг друга и ничего не замышляют против императорской семьи. Они очень гармонично выглядели рядом друг с другом, и каждый их жест был наполнен заботой.

Но тут же я вспомнил слова Анны, которая тоже не сомневалась, что Юрьевский что-то замышляет, хоть и втайне от самого себя, и хочет использовать мою сестру в своих целях. И понял, что расслабляться рано. Необходимо держать ухо с Василием Ивановичем востро.

— Она и сейчас считает, что не всё ещё потеряно, — сказал на это Воронцов и развёл руками. — Только что звонила, требовала, чтобы я примчался срочно к ней и что-нибудь придумал.

— Вот неуёмная, — улыбнулся Юрьевский и прошёлся по палате, глядя за окно. — Впрочем, у нас весь род такой. Она не успокоится, пока будет жива. Никогда не признает своего проигрыша, а виноватыми будут все вокруг, но только не она, — он тяжело вздохнул. — Видят боги, я отговаривал её от всей этой затеи, особенно когда стало ясно, что Мария не от её мужа. Но она на это сказала, что я хочу ей помешать, потому что трон нужен мне самому. Моего мнения она спросить, конечно же, забыла.

— А какое ваше мнение? — поинтересовался я, чтобы не быть похожим на Елену. — Вы бы хотели управлять страной?

— Видите ли, молодой человек, с большой властью обычно приходит и большая ответственность, — философски ответил он, но затем сам улыбнулся этой сентенции. — Но даже скажу иначе: вы видели огромный клубок змей возле трона?

Воронцов хохотнул, видимо, понял, о чём идёт речь. Вслед за ним закивал и Пирогов. Я решил, что речь о различных кланах, сгруппировавшихся вокруг императорской семьи и получающие свои дивиденды с этого.

— Не видел, так как далёк от этого, — ответил я истинную правду.

— А я видел, — ответил мне Юрьевский. — И должен вам доложить, меня совсем не впечатляет мысль о том, что мне нужно будет этот клубок распутывать. Поверьте, мне хватает той власти, что у меня есть. Мне даже выгодно, чтобы нынешняя монаршая семья была в добром здравии, а жизнь в государстве спокойной.

— И что же вы намерены делать в сложившейся ситуации? — спросил я, потому что мне действительно стало интересно, как его позиция соотносится с происходящим.

— И вот это как раз «во-вторых», почему я приехал, — ответил он. — Уж поверьте, я кое-что смыслю в коалициях.

Но, прежде чем он продолжил свою мысль, вновь зазвонил телефон.

— Это Елена, — произнёс Воронцов с сокрушённым видом. — Я обещал ей подъехать.

— Ничего страшного, — проговорил Василий Иванович, — пусть сама приедет, заодно и мы с ней поговорим.

С этими словами он взял трубку, а все остальные собравшиеся обратились в слух.

— Да-да, — ответил он неподражаемым тембром, и тут же на той стороне тон стал тише. — Воронцов? Зачем он тебе, душа моя? — я буквально слышал, как идёт продолжение некоего театрального представления, начатого давным-давно. — Мне? Нет, мне он сейчас особо не нужен. Но тебе-то зачем? Думаешь отмыться с его помощью? Я очень сомневаюсь в этом, потому что тут мало одного изобретательского ума, — и с этими словами он нажал кнопку, которая делала слышимым голос собеседника Василия Ивановича для всех остальных.