Ниудлоб… К черту! Он вскочил на ноги. Я читаю эту проклятую надпись задом наперед каждый день в течение трех месяцев. Я с ума от этого сойду. Пойду завтракать.

Он одернул жилет, смахнул платком пыль с ботинок, затем, придав лицу выражение чрезвычайной озабоченности, поспешно вышел из своей конторы, сбежал с лестницы и пошел по Мэйден-лейн. Напротив ресторана он увидел заглавную строчку экстренного выпуска газеты: ЯПОНЦЫ ОТБРОШЕНЫ ОТ МУКДЕНА. Он купил газету, сунул ее под мышку и, хлопнув дверью, вошел в ресторан. Он занял столик и уставился в меню. Нельзя быть расточительным.

– Дайте обед по-английски, кусочек яблочного пирога и кофе.

Длинноволосый лакей записал заказ на манжете, глядя на нее сбоку с озабоченным видом. Это был обед адвоката без практики. Болдуин откашлялся и развернул газету… Наверно, теперь русские бумаги немного поднимутся… Ветераны войны посетили президента… Еще один несчастный случай на Одиннадцатой авеню. Молочник тяжело изувечен… Ага, вот материал для славного процесса с иском за увечье.

Надо затеять дело против железной дороги. Ей-богу, я должен поймать этого человека и заставить его подать в суд на железную дорогу… Еще не пришел в сознание… Может быть, он уже умер. Ну тогда его жена имеет еще больше шансов выиграть процесс. Сегодня же пойду в больницу, надо опередить других ходатаев. Он решительно откусил кусочек хлеба и энергично прожевал его. Конечно нет, я пойду к нему на дом и узнаю, есть ли у него жена, мать или кто-нибудь в этом роде. Простите, миссис Макнил, что я навязываюсь вам. У вас такое страшное горе, но мне необходимо узнать… Я как раз занят одним крупным процессом… Он допил кофе и заплатил по счету.

Твердя: «Двести пятьдесят три, Четвертая улица», он нанял экипаж до Бродвея, потом пошел по Четвертой улице и перешел Вашингтон-сквер. Деревья распростерли на фоне серо-синеватого неба хрупкие багряные ветки. Великолепные здания с широкими окнами пылали розово, беззаботно, богато. Самое подходящее место для адвоката с большой солидной практикой. Посмотрим, посмотрим… Он пересек Шестую авеню и углубился в грязную западную часть города, где пахло конюшней, а на тротуарах валялись отбросы и ползали дети. Какой ужас жить среди ирландцев и иностранцев, отбросов всего мира! У дверей дома № 253 было множество звонков без надписи. Женщина в платье из бумажной ткани, с рукавами, засученными над колбасообразными руками, высунула из окна седую голову.

– Скажите, пожалуйста, здесь живет Огэстос Макнил?

– Он лежит в больнице. Где ему еще быть?

– Без сомнения. А может быть, здесь живет кто-нибудь из его родных?

– А что вам от них надо?

– У меня к ним дело.

– Поднимитесь в верхний этаж, там найдете его жену. Но я не думаю, чтобы вам удалось ее увидеть, – бедняжка ужасно потрясена несчастьем, случившимся с ее мужем. Они только полтора года как повенчались.

Лестница была испещрена следами грязных ног и кое-где посыпана золой. Наверху он увидел свежевыкрашенную темно-зеленую дверь и постучал.

– Кто там? – раздался женский голос.

Он дрогнул. Должно быть, молоденькая.

– Миссис Макнил дома?

– Да, – ответил звонкий женский голос. – В чем дело?

– Я по поводу несчастного случая с мистером Макнилом.

– По поводу несчастного случая?

Дверь осторожно приоткрылась. У женщины был резко очерченный молочно-белый нос, такой же подбородок и масса волнистых рыжевато-коричневых волос, которые мелкими плоскими кудрями лежали на ее высоком узком лбу. Серые глаза остро и подозрительно посмотрели ему прямо в лицо.

– Могу я с вами минуту поговорить о несчастном случае с мистером Макнилом? Существует целый ряд законов, и я считаю своим долгом поставить вас о них в известность… Кстати, я надеюсь, ему лучше?

– О да. Он скоро вернется домой.

– Можно войти? Это довольно долго объяснять.

– Я думаю, что можно. – Ее пухлые губки сложились в лукавую улыбку. – Я думаю, вы меня не съедите.

– Нет, честное слово, не съем. – Он нервно рассмеялся.

Она повела его в темную гостиную.

– Я не открываю ставен, чтобы вы не видели беспорядка.

– Позвольте представиться, миссис Макнил. Джордж Болдуин, восемьдесят восемь, Мэйден-лейн. Моя специальность, видите ли, несчастные случаи вроде вашего. В двух словах: вашего мужа переехал поезд и он чуть не погиб благодаря преступной халатности служащих Нью-Йоркской центральной железной дороги. Вы имеете все основания возбудить дело против железной дороги. Я также думаю, что «Эксцельсиор и K°» предъявит иск за убытки, причиненные фирме несчастным случаем, то есть за потерю лошади, тележки и тому подобного.