Парень даже скривился для вида, будто какашку собачью на асфальте обсуждаем. Речь его поменялась, и он из вежливого офисного сотрудника превратился в гопника из своего родного замкадья, даже по сторонам невзначай обернулся.

– Похоже, что максимум пятихатка. На макдак-то хватит. Могу взять как сувенир, чтобы ты с голоду-то не помер.

Собственно – клиент готов.

Наживку заглотил, можно подсекать. И кто здесь еще кого кинуть хочет, а? Вот кто-то скажет, что я мошенник. Возможно. Но кинуть-то меня хочет он. И кинет, и потом еще будет радостный ходить, что простака развел. До тех пор, пока не поймет, как оно на самом деле. Посмотрел бы я, как эти «добрые» кидалы потом заявление в полицию пишут…

Ладно, а теперь крутим дальше.

– Ой, вы очень добры! Спасибо, конечно, но это, наверное, грех – таким торговать, – с сомнением сказал я и спрятал руку в карман, не забыв позвенеть монетами, напоминая, что у меня есть разные. – Я же ее в храме нашел, когда на работах был в Сергиевом Посаде. Мы с братьями Ильинскую церковь восстанавливали. Только я тогда отдать не успел сразу, а потом меня в Соловецкий монастырь перевели. Вот только денег на поезд нет, долго добираться приходится.

Щегла можно было читать, как открытую книгу. Старый храм, реконструкция, древний клад – огоньком желания, который разгорался в его глазах, уже вполне можно было согреться.

– Отец, брат, как правильно-то тебя назвать? – завелся парень, даже под руку меня взял. – Короче, дружище, давай я тебе денег на билет подкину, чтобы ты быстрее добрался, а ты мне монету, пойдет?

Ага, нашел лоха! Конечно, не пойдет!

Мне нужен билет, трехразовое питание, переночевать где-то, пока поезд жду, прикупить сувениры московские и так далее и тому подобное. Здесь уже главное – не переборщить. Максимальная сумма у него на руках должна быть, чтобы максимум потребовался бы поход до ближайшего банкомата. А то некоторые распаляются, бегут у коллег занимать, а там уже могут и сорваться.

С теми, кто выглядит побогаче, мне еще Настя помогает работать – в момент, когда я уже почти соглашаюсь, случайно проходит мимо, еще случайней слышит наш разговор, а также совершенно внезапно разбирается в нумизматике и предлагает перекупить. У клиента вообще башню сносит и думалка выключается.

Хотя когда Настя в образе, у меня тоже выключается. Стоило представить ее – и сразу сбился, пока деньги считал.

Но сегодня я один, а Настя где-то мотается по делам.

Мы с ней вместе учились в школе. Я был новеньким после очередного скандального переезда, а она девочкой-оторвой, звездой класса. Я думал, что это я весь из себя такой дерзкий, но она меня поразила, переиграла и очаровала.

Вот только все так быстро произошло, и не успел я собраться и правильно среагировать, как уже профукал какой-то важный момент и оказался во френдзоне. И с каждым разом, как в трясину, все глубже и глубже проваливался в эту самую френджопу.

Мы не потерялись после школы, хотя я и в армейку сгонял, и по стране меня помотало, кучу дел переделал – искал себя в этом мире. Но что-то пока не справился. Не задерживался на одном месте дольше полугода. Вроде и интересно сначала, и выходит даже что-то, а потом нет-нет, да понимаешь, что не твое.

Между мной и Настей все было уже так перекручено, что действительно проще было оставаться друзьями. Сначала она подтянула меня в свою тусовку, потом я влез в кредиты, чтобы инкогнито задонатить ей на операцию, когда у нее были проблемы после перелома. Знал, как важно для нее продолжать танцевать, а также то, что она не возьмет денег просто так. Потом она вообще связалась с этим жупелом, своим партнером по танцам. Короче, пофиг.

Я, кстати, не злодей. Честных людей не обманываю. Обычно.

Кручусь просто, как придется. Халтура с монетами реально только для тех, кто сам обмануть ближнего хочет. А так-то мы честным трудом зарабатываем, пусть и неблагородным, как всегда говорила моя бабуля.

Мы с Настей – уличные попрошайки. Дети улицы, мать его так. Только мы не из тех, кто якобы сирый, убогий, бухой и без билета на поезд, а скорее как на лучших улицах старой Европы, где на щедрость туристов рассчитывают певцы, музыканты, художники, танцоры. Я как раз из них. Брейк-данс, шаффл, всевозможные импровизации – моя основная специализация.

Улица – наша сцена, наш зрительный зал и наша касса.

С Настей я увижусь на Арбате. Не сегодня, так завтра будем сезон закрывать. Надо постараться заработать побольше денег, пока морозы не вдарили. Монету я сейчас загнал неплохо – карман почти на тридцатку потяжелел. Так, что спасибо узбекам за идею!

Я огляделся. Убедившись, что лошара за мной не гонится, пересек засаженный деревьями двор и юркнул к подъезду. Ввел код домофона, прислушался, что никто не спускается, и быстро переоделся. Шапку, бороду, халат и потрепанную куртку упаковал в рюкзак, а из-под толстовки вынул свой привычный легкий пуховичок, который до этого изображал небольшое пузико. Нацепил бейсболку, еще раз убедился, что никого нет и, пройдя подъезд насквозь, вышел через запасной выход. Прогулочным шагом почесал к старому Арбату, в лавку дяди Бори.