Я наклонился к её лицу, на котором теперь не было видно никаких магических шрамов, и убрал со лба девушки рыжую чёлку. Нежно, очень нежно (я ведь обещал быть нежным).

От моего прикосновения она дёрнулась.

— Убери от меня свои грязные лапы, Бринер…

— Какое ты хочешь платье на Бал, дорогая? — спросил я, как будто мы не враги, а всё ещё сладкая парочка, какую изображали раньше.

Она часто заморгала от удивления, а потом сощурилась и процедила:

— Ты ещё хуже, чем я думала. Циничный ублюдок. Но… хм… пожалуй, красное. Да, хочу красное платье. Облегающее, на бретельках. И чёрные перчатки до плеч. И чёрное бельё, и сексуальные чулки. И серьги с рубиновыми кинжалами — те, что ты мне подарил. Хочу выглядеть роскошно, понял?

— Понял, — кивнул я и уселся в кресло рядом с кроватью. — Ещё чего бы ты хотела?

— Твою голову на блюде, котик, — ухмыльнулась она, но тут же добавила: — Я хочу мой меч. Без высокорангового оружия меня, как потенциальную Тёмную Госпожу, на Бал не пропустят. И с Печатью Блокады тоже не пропустят. Имей в виду. Это Бал Мёртвых, так что правила строгие. Итак, мне нужен мой меч, который я заказывала в «Мануфактуре Севера» еще в начале лета. Троекуров обещал всё сделать к сентябрю. Принеси мне моё оружие. С другим я на Бал не пойду.

— Без проблем, — ответил я, откидываясь на спинку кресла и внимательно разглядывая девушку. — Что ещё?

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

Как обычно, сладко и мило.

— А теперь нежно поцелуй меня в щёчку и освободи. После этого Настя Баженова будет хорошей девочкой, вот увидишь.

Девушка произнесла это издевательским тоном и, конечно, ни на что не рассчитывала — просто язвила от бессилия. Но когда я молча поднялся и сделал то, что она от меня просила: поцеловал её в щёку и принялся расстёгивать на её щиколотках крепления — то девушка оторопела.

А ещё — заметно испугалась…

Анастасия не шевелилась, пока её зелёные ведьмовские глаза настороженно наблюдали за мной. Она безотрывно смотрела, как я снимаю с её тонких щиколоток эластичные ленты держателей с магической защитой — именно такие не причинили бы её коже вреда, как бы она ни дёргалась.

Затем я приступил к креплениям на руках девушки.

Как только её запястье выскользнуло из оков, она тут же схватила меня за воротник и притянула к себе, заглядывая в глаза.

— Что ты задумал, хитрец? Что?.. Моего отца ты всё равно не обманешь.

Я нежно взял её за запястье, заставив отпустить воротник, а затем прижался губами к её прохладным пальцам, одновременно не сводя с неё глаз.

— Я всего лишь исполняю клятву, ничего больше. Сдуваю с тебя пылинки.

— Ты меня пугаешь… — прошептала девушка, отдёргивая руку. — По опыту знаю, что тебе ничего не стоит быть нежным, а через секунду вбить нож кому-то в грудь, даже глазом не моргнув.

Я освободил от оков её вторую руку.

— До Бала Мёртвых можешь меня не бояться. Я буду сдувать с тебя пылинки, как просил наш общий знакомый.

Её взгляд упал на мою шею.

Она искала глазами то, что обычно пряталось за воротником моей рубашки — цепочку с жемчужиной и силой тридцати двух источников. Только сейчас ничего на моей шее не было.

— Ты что-то потеряла, дорогая? — поинтересовался я, как бы между прочим.

Она злобно зыркнула на меня и поморщилась, но ничего не ответила. Вместо этого спросила:

— Ну и куда ты меня поведёшь? Уже приготовил самую сырую и грязную темницу в империи?

— Вряд ли мой дом выглядит именно так, — усмехнулся я.

Затем мягко взял девушку за предплечье и помог подняться. От моего прикосновения она вздрогнула. Моя нежность вызывала в ней всё больше опасений и страха. Скорее всего, на её месте я бы чувствовал себя так же и лучше бы подрался, чем терпел приторную опеку от врага.

Анастасия подняла на меня глаза и нервно поправила ворот своей больничной сорочки.

— Мы пойдём к тебе домой? — Она сглотнула. — Лучше посади меня в самую грязную темницу.

Я обнял её за плечи, крепко прижав к себе, и повёл к выходу.

— Нет, ты теперь моя гостья.

Она нахмурилась.

— Тогда расскажи, как ты меня вычислил. Что меня выдало? Как ты понял, кто я такая? Я ведь ни в чём не прокололась.

— Кое в чём ты всё же прокололась. Но я никогда не скажу тебе, в чём именно.

Она скрипнула зубами, но из моих объятий вырываться не стала, а послушно последовала туда, куда я её повёл.

Когда нас привезли к моему дому, Анастасия на несколько секунд задержалась на пороге, опасаясь входить внутрь.