– Мы приставим к ней отряд охраны, когда начнётся Охота, – продолжал король. – Отыщем и захватим её прежде, чем что-то случится с Эвелин.

– Ты не можешь этого знать! И как же другие участники? Теперь им всем грозит опасность.

– Кто-то из них так или иначе должен исцелить Эвелин, пока не случилось ничего неисправимого, а тогда Эмилию можно будет снова изгнать туда, откуда она появилась. И участники отлично знают, чем рискуют.

– Ха! По-твоему, хоть кто-то из них представляет, на что способна твоя сестра? Она же ни перед чем не остановится, чтобы избавиться от конкурентов!

Отец неловко поёрзал на троне.

– Против неё выступает уже десять участников – и могут присоединиться другие. К тому же наверняка выиграет Зол.

– Уж лучше ему постараться. И где он сейчас, кстати? Я хочу поговорить о замашках его сына.

Как будто материнский голос Вызвал его, в каменной стене появилась дверь, через которую вошли Зол и Ренел. Эва закатила глаза – вид Зола напомнил ей о Зейне. Как же она рада, что зелье не сработало. Теперь он тоже волен сам выбирать себе любовь. Медальон почему-то оказался пустым – наверное, она так и не смешала зелье. Или она передумала и вылила его? Почему-то никак не удавалось это вспомнить. В голове царила странная сумятица, и какие-то воспоминания просто пропали, будто их стёрли ластиком. Но стоило ей поднять глаза и встретиться взглядом с Лин, как все сомнения и тревоги покинули принцессу.

– Команда приступила к исследованию первого ингредиента, чтобы начать Охоту, – сказал Зол.

– А что, началась Охота? – удивилась Эва. – Это же чудесно! Но я не вижу никого в смертельной опасности… Что же тогда они ищут? Может, сыворотку удачи для моей свадьбы – это было бы очень кстати!

Зол уставился на неё в таком недоумении, что Эва расхохоталась. Никогда ещё она не видела папочку Зейна настолько ошарашенным.

– Вашей свадьбы, принцесса? – переспросил он.

– Ах, какая я глупая! Я ведь так и не сказала ничего родителям! Мама… Папа… Я хочу вас познакомить кое с кем. Это Лин, – она показала на свою любовь, замершую неподвижно. – Ты должна сделать книксен, – шепнула принцесса Лин. А когда та не шелохнулась, Эва засмеялась: – Конечно, ты же не знаешь как! Мама, пожалуйста, не обижайся, она пока не привыкла к этим королевским глупостям. Я покажу тебе, Лин, это просто, – Эва присела перед зеркалом, и, к её восторгу, Лин сделала то же самое. – Ох, просто превосходно! Разве вы ещё не полюбили её? – обратилась она к родителям. – Мы хотели бы пожениться как можно быстрее!

Все ошалело уставились на неё, а она лишь небрежно повела плечиком и обратилась к Лин. Родители всё поймут рано или поздно.

– Этого бы вообще не случилось, если бы ты научил своего сына подчиняться! – прошипела королева.

– О, не беспокойтесь, я с ним поговорю, – заверил Зол, едва сдерживаясь от гнева. – И помяните моё слово – мы первые найдём противоядие. Как я уже сказал, моя команда разбирается сейчас в первом ингредиенте, чтобы понять состав зелья.

Эва вздохнула. Ну как все эти взрослые не понимают, что своими скучными разговорами они заставляют Лин скучать? Нет, так дело не пойдёт.

– Итак, когда я должна открыть приём? – поинтересовалась Эва звонким голоском.

Все глаза обратились к ней.

– Я должна сделать важное заявление. Будет большое интервью на телевидении. Пусть его транслируют по всей стране. Ах да, и вызовите фотографа для официального портрета. Я хочу представить Лин всему свету!

Мы с дедушкой сидели рядом в трамвае, на котором возвращались домой. Поскольку мы не присоединились к Охоте, нас быстро выпроводили из Дворца во двор замка на вершине Кингстауна. Концерт отменили, и замок давно опустел. В итоге я решила, что между замком и Дворцом есть какой-то секретный переход.

Несмотря на отказ упрямого деда участвовать в Охоте, я только и могла перебирать в мыслях всё, что помнила о приворотных зельях. Вокруг крутилось великое множество небылиц – и участникам будет очень трудно отделить правду от лжи. Но хотя их запретили ещё до его рождения, я не сомневалась, что где-то в нашей лавке обязательно найдутся подсказки для оригинального рецепта. И кто знает – может, даже и весь рецепт завалялся где-то между ветхих страниц великого множества старинных гримуаров, покрывавшихся пылью на полках в лавке Кеми? То есть теперь мы такие гримуары называем книгами зелий. Это мог бы оказаться тот самый единственный шанс, которого так ждут Кеми, – шанс восстановить доброе имя традиционных алхимиков, смешавших когда-то первое зелье. А если вместе с тем нам бы досталось немного славы – что в этом плохого?

Я попыталась снова спросить про Охоту, но дедушка отмахнулся и велел мне заткнуться, пробурчав что-то про «королевский произвол».

– Вообразили, будто могут в любой момент притащить меня во Дворец, даже не извинившись за грубость. А у меня пропали целых три зелья. Придётся начинать снова. Могу поспорить, что они не собираются компенсировать нам убытки.

– Дедушка, но ведь это принцесса. Конечно, для них она важнее твоего зелья. Это из-за Эмилии ты не захотел быть участником?

– Меня не пугают несостоявшиеся претендентки на трон.

– Но тогда в чём дело?

Он сердито фыркнул и укрылся за старой газетой, забытой кем-то на сиденье. Я сдалась: мы уже подъезжали к нашей остановке на Кеми-стрит.

Наш дом находился во дворе за лавкой. Мы прошли через передние двери и оказались на узкой дорожке, загромождённой выставленными для уборщиков переполненными мусорными баками. Мы сразу отправились на кухню, где мама накладывала в тарелку рассыпчатый рис со свиным жарким для Молли. Папа стоял возле раковины, скрестив руки на груди и не спуская глаз с задней двери.