— Полковник Гирке, — сухо поправил его офицер, склоняя голову в знак приветствия.

— Гирке-ур-Приддхен-ур-Габенхавт? — медленно проговорил Алва, в упор рассматривая офицера.

В невыразительных глазах новоприбывшего мелькнуло удивление. Ещё бы! Проняло бы даже бесчувственное бревно: Рокэ произнёс это трёхэтажное имя без единой запинки. Однако офицер никак не выразил своих эмоций, ограничившись безмолвным поклоном.

— И каким же образом вы можете претендовать на титул брата герцога Придда, полковник? — лениво поинтересовался Алва, откидываясь на спинку стула.

— Согласно брачному контракту, — сухо пояснил новый граф. — В случае бездетной смерти всех братьев герцога этот титул наследует муж старшей из его сестёр. Графиня Борн вдова, виконтесса Дартевельде – нет.

— А, припоминаю! — протянул Алва. — Вы, кажется, женились на второй дочери герцога Вальтера?

Офицер снова поклонился.

Марсель совершенно не помнил вторую дочь Вальтера Придда (эта дама практически не появлялась при дворе), но искренне посочувствовал бедной женщине: досталось же ей в мужья полено!

— Так вы отлучились из армии за наследством, граф? — поинтересовался Алва, небрежно играя бокалом и пристально глядя в лицо полковнику. — Я вызывал вас, ещё находясь в Олларии. Или я неверно помню расстояние от Кольца Эрнани до столицы?

— Я не отлучался из армии, ваша светлость, — невозмутимо ответил тот. — Я ожидал распоряжений своего сеньора. Герцог Валентин не успел поставить меня в известность, чью сторону его… наш дом занимает в случившемся конфликте.

Виконт Валме скривился как от лимона.

— Послушайте, полковник, — заметил он, — да ведь вы практически прямо заявляете, что готовы были нарушить свой долг повиновения регенту!

— Мой долг – служить королю, — чопорно произнёс граф Гирке. — А в отсутствие короля – моему сеньору и родичу.

— Который отдал жизнь за Верховного правителя королевства.

— Я узнал об этом недавно. А также о том, что новый герцог Питер-Иммануил находится под вашей опекой, ваша светлость, — Гирке снова обратил взгляд на Ворона. — Я привёл свой пехотный полк в ваше распоряжение.

— Отлично, граф, — непринуждённо ответил Алва. Он встряхнулся и отвернулся плеснуть себе ещё вина, словно потерял интерес к разговору. — Расквартируйте своих людей и отдыхайте. Жду вас завтра на военном совете.

Полковник вышел. Марсель проводил его скептическим взором.

— А у вас бездна скрытых талантов, Рокэ, — заметил Эпинэ (они с Алвой уже успели выпить на брудершафт). — Признаться, я и под страхом смерти не смог бы выговорить имени этого господина!

— И я тоже, — поддержал своего сеньора барон Гаржиак.

— О, у меня был отличный учитель, — небрежно отозвался Ворон, указывая на запястье правой руки, где виднелся шрам от удара шпагой. — Он обещал улучшить мою память и сдержал слово.

— Разрубленный Змей! На вашем месте, Рокэ, я не доверял бы этому новому Гирке, — высказался Марсель, с неприятным чувством вспомнив знаменитую дуэль. — Он сам вам сказал, что собирался стать предателем.

— Удивительно, виконт, как вы дожили до своих лет, так скверно разбираясь в людях, — ответил Алва, пожимая плечами.

— Монсеньор! — воскликнул Гаржиак, словно осенённый внезапной мыслью. — Теперь, когда у вас достаточно своей пехоты, вы могли бы отпустить моих людей. Больно вести их в атаку против их же вчерашних товарищей.

— Я прошу о том же, Рокэ! — горячо поддержал просьбу Робер.

— Пейте, господа, — отмахнулся Алва. — Военные дела обсудим на совете.

Утром свежеиспечённый граф Гирке появился вместе с остальными офицерами. Эпинцы и надорцы смотрели на него косо, за исключением Ричарда Окделла. Юный герцог не глядел ни на кого: он пылал праведным негодованием и бурно протестовал.

— Мы не можем сражаться, пока кардинал Левий в руках у мятежников! Эр Рокэ! Это будет чёрной неблагодарностью! Мы не должны рисковать жизнью его высокопреосвященства. Он столько сде…

— Юноша! — резко оборвал его Алва. — Напоминаю вам, что вы не имеете права голоса на совете. Вы мой оруженосец, а не командующий.

— Но, монсеньор…

— Помолчите, или я отправлю вас в обоз под присмотром прислуги.

Ричард побелел от ярости, закусил губу и насупился. Алва чуть слышно вздохнул и снизошёл до объяснения.