— Ты бы меня ещё про Васю Седого спросил.

— Причём тут Седой? — сказал Вовка.

— Он тоже из окна выпал, — ответил я. — В Сочи. Ты разве не слышал об этом?

Пару секунд в динамике трубки звучало только Вовкино дыхание.

— На что ты намекаешь? — спросил Владимир.

Я сказал:

— Вирус по стране ходит. Эпидемия началась. Вот они и падают.

— Кто?

— Васи, — ответил я. — Уже второй Вася за месяц вообразил себя перелётной птицей. Но далеко не улетел.

Я увидел, что Димкино отражение в зеркале зевнуло.

Вздохнул.

— Димка, мне не до шуток, — сказал Владимир. — Ты имеешь… ко всему этому какое-то отношение?

— Я имею желание ещё немного поспать.

Я в очередной раз зевнул — громко.

Сказал:

— Позже поболтаем, Вовчик. Я вечером к вам заеду.

После разговора с братом я не вернулся в постель. Ещё до полудня я приехал на городской рынок.

Прогулялся на рынке мимо здания администрации (рядом с ним теперь дежурил целый отряд хмурых охранников). В мясном павильоне купил литровую банку мясных обрезков (уже источавших запах тухлятины). Прошёлся вдоль цветочного ряда, приобрёл там семь веток разноцветных кустовых роз (получился большой веник, но красивый).

По пути с рынка я заглянул в билетную кассу кинотеатра «Металлист».

Дежурившие у касс «предприниматели» продали мне там два «лучших» билета на вечерний сеанс.

К дому Коли Синицына я отправился под конец рабочего дня.

Помнил, что Синицын нередко сбегал с работы пораньше. Но мотоцикл Николая около его дома я не увидел. Дверь квартиры мне Синицын не открыл. Поэтому я вернулся в «копейку». Почти сорок минут сидел в машине около Колиного подъезда.

Синицын остановил мотоцикл в трёх шагах от моего автомобиля. Проделал он это лихо, будто за ним сейчас наблюдали поклонницы. Коля заглушил двигатель. Снял мотошлем. Зажмурил глаза и взглянул на мою «копейку». Махнул мне рукой.

Я выглянул из окна и сказал:

— Привет, Коля. Присядь в машину. Есть разговор.

Николай поёрзал в пассажирском кресле. С любопытством взглянул на букет роз, что лежал в салоне «копейки» на заднем сидении (в моем автомобиле сейчас пахло, как в цветочном магазине). Синицын пожал мне руку, примостил у себя на ногах мотошлем. Окна в машине я оставил приоткрытыми. Во дворе звонко кричали дети, чирикали сновавшие в кронах деревьев воробьи. Я обменялся с Николаем парой вступительных фраз («Как дела?», «Хорошо»). И лишь тогда перешёл к делу.

Я пристально посмотрел Синицыну в лицо и спросил:

— Николай, ты хочешь сегодня вечером сходить в кино вместе с очень красивой молодой женщиной?

Николай усмехнулся, по-гусарски провёл пальцем по своим тонким усам.

— Блин горелый… конечно хочу, — ответил он. — Всегда готов. Неужели из Ленинграда приехала твоя генеральская дочка и привезла для меня подругу?

— Лучше, — ответил я.

Вынул из кармана два билета в кинотеатр «Металлист».

— Начало сеанса в двадцать один час, — сообщил я. — Сегодня показывают «Одиссею капитана Блада».

— Классный фильм. Я его уже два раза смотрел.

— Посмотришь ещё.

— Само собой.

Синицын кивнул головой и улыбнулся.

Я посмотрел на часы и сказал:

— Времени ещё полно. Успеваешь.

Коля снова кивнул, постучал ладонью по шлему.

Я указал за окно и спросил:

— Мотоцикл не украдут, если ты на час оставишь его во дворе?

Синицын помотал головой.

— Даже пальцем мою кобылку никто не тронет, — заявил он. — Тут все знают, что она моя.

Он грозно сжал кулак.

— Тогда мы с тобой сейчас прокатимся, — сказал я. — Познакомишься со своей будущей спутницей. Ей двадцать пять лет. Зовут её Яна Терентьева. Слышал о такой?

Коля помотал головой.

— Не-а, — сказал он. — Но имя мне нравится. Яна. Дмитрий, ты говорил: она красивая?

— Тёмные волосы, симпатичное лицо. Грудь второго размера… а может, и больше. Талия тонкая, как у балерины.

Я показал руками, какая у Терентьевой талия.

— Есть только один нюанс, — уточнил я. — Яна работает во второй городской больнице. Она патологоанатом.

Коля нахмурил брови.

— Она не любит ментов? — спросил он.

— К милиционерам она относится нормально. Без предубеждения.

— А… в чём тогда проблема?

— Она работает патологоанатом, — повторил я. — Ты знаешь, что это за профессия.

— Понятное, дело, — ответил Синицын. — Она трупы режет. Поэтому не любит мужчин?

Коля нервно закусил губу.

— Тебя не смущает её профессия? — уточнил я.

Николай пожал плечами.

— Нет. Нормальная профессия. Не опасная.