Федор, вцепившийся в руль, растерянно глянул на штурмана.

— Дуй прямо! — крикнул Карл. — Мы отстали! В поворотах отстанем еще сильнее! Пойдем по проспекту! На скорости!

В этот момент из небольшого переулка им наперерез выскочил черный магомобиль. Буквально миг, но Федору его хватило, чтобы узнать того самого бандита, что в них стрелял. Рыжий, с котелком на голове и платком на шее. Он уже высовывался из окна с пистолетом в руке, когда парень рванул чуть в сторону, пригнулся и двумя ногами вдавил в пол единственную педаль.

— Е-э-э-э-эти-и-и-и-итьтвоюмать! — выдал Карл с огромными глазами, когда машина, подпитываемая артефактом, выдала пиковую мощность.

Прогретая резина, пустая улица, отлично подогнанный камень дороги и чудовищная мощность двигателя на огненной стихии с катализатором из спирта. Все это привело к тому, что гоночный болид выдал сумасшедшую скорость, и когда до штурмана дошло, что поворот совсем рядом, он завопил:

— Тормози! Поворот направо!

Федор же, вжавшись в сиденье, растерянно хлопнул глазами, глядя на руны. Он еще раз наугад нажал парочку, но вместо торможения, магомобиль дернулся, резко вильнул и пошел боком.

— Твоюма-а-а-ать! — заверещал Карл, понимая, что их на такой скорости просто несет вперед, и они либо влетят в дом, либо в магомобили на встречном потоке. — Сделай что-нибудь!

Что делать, Федор не знал. Парень банально испугался, поэтому было вполне нормальным втянуть голову в плечи, проводить офигевшего от пролетающего боком магомобиля усатого дядьку, и вжать педаль газа в пол.

И, о чудо, перешедший на задний привод магомобиль внезапно выравнивается и с визгом резины начинает набирать скорость, по широкой дуге заходя в поворот.

— Абр… выбр… — хватая воздух, выдал Карл.

Машина вошла в нужный поворот и сейчас вырвалась на Гальчинскую, что как раз вела к финишу. Карл от растерянности даже не понял, что сейчас произошло. Он резко обернулся и заметил, что красный и синий магомобиль отстают от них знатно. Причем лица, что в одном гоночном аппарате, что в другом совершенно офигевшие.

— ЖМИ! — закричал Спирит, поняв, что они впереди. — ЖМИ НА ПОЛНУЮ!

Федор с бледным и перепуганным лицом мало что понимал. Однако тут и думать было нечего. Жать он мог только педаль. А та и так была выжата в пол.

Свист ветра, пролетающие мимо трамваи, другие магомобили, магазины, лавки и…

Голуби. Самые обычные голуби, что слетелись на рассыпанную крупу из дряхленького магомобиля с кузовком. Хозяин суетился, ругался и перекладывал мешки с зерном, совершенно не замечая несущихся гоночных болидов.

От столкновения с грузовиком он ушел, а вот от вспыхнувших голубей — нет.

Хлоп!

Один из голубей влетел в лобовое, каленое стекло, что тут же россыпью осколков ударило в салон. Лобовое было поделено пополам, и попал он в половину Карла. Федора не задело, да и Спирит обошелся без порезов, однако хорошенько получил по лицу тушкой офигевшего голубя.

— Пфха! — выдал Карл, умудрившийся почти заглотить хвост птицы. — Бху-кхе-кха!

Федор только мельком на него глянул, но когда вернул взгляд на трассу, заметил мужчину в дорогом костюме тройке, что махал клетчатым флагом.

— Дави! — взревел Карл, что глянул назад и понял, что противники пытаются его догнать. — Газу! ГАЗУ!

То, что Карл на полном серьезе пытался выиграть гонку, Федор не осознавал. Находясь в алкогольном опьянении и впервые за рулем несущегося гоночного магомобиля, он пребывал в шоке. Может по этому он сориентировался, когда штурман орал ему в ухо «УРА! ПОБЕДА!», и вильнул руль. А может потому что из черного автомобиля, выехавшего посреди дороги, высыпали трое вооруженных людей.

— ПОБЕДА! МЫ ПОБЕДИЛИ! — кричал Карл, совершенно не обращая внимания на хлопки выстрелов, сопровождаемых ревом двигателя магомобиля.

Тем не менее машина обошла препятствие, снова дала крен и снова пошла боком. Каким чудом Федор смог войти в поворот и скрыться, он и сам не понял.

— Стой! Тормози! Там приз должен быть! — толкнул его в плечо Карл.

Федор с трудом повернул голову, глянул на парня и мелко замотал шевелюрой из стороны в сторону. Тот хлопнул глазами, глянул на мост впереди, затем на Федора и произнес: