Возможно, Камала успела отдать необходимые приказы, но по инерции крейсер проникал всё глубже. Представьте колун и бревно, и вы поймёте, что именно происходило тогда на орбите Нагары. Дровосек ударил изо всех сил.

Гнулись толстые броневые листы, способные выдержать удар иных бомб и торпед, "Ракшас" с корнем вырывал орудия из артиллерийских батарей и вовсе не замечал хрупкие антенны и тарелки авгуров. Носовая фигура крейсера лишилась рук к тому времени, но вряд ли древнее чудовище обратило на это внимание, так как перемазалось кровью с ног до головы. На "Эри" всегда было множество беженцев из других звёздных систем, – в Отарио стремились, как в тихий уголок эфемерной стабильности в совсем неспокойном океане сектора Сецессио.

Крейсер Камалы потерял орудия, надстройку с мостиком и высокоточным оборудованием, башню астропатов, покои навигатора, добрался почти до самого сердца "Эри", когда, наконец, растерял силы продолжать движение.

Погибли тысячи, десятки тысяч. Происходящие события всё больше напоминали кошмар, который не желал отпускать добычу из хитроумно расставленной ловушки, но ситуация пока даже не достигла своих пиков. Всё потому, что "Ракшас" сбил "Эри" с безопасной орбиты, и теперь в каком бы беспощадном режиме ни работали маневровые двигатели, но они не вернули бы космическую станцию на место. Планета медленно, но верно притягивала погибель всей цивилизации, которая процветала на ней века и тысячелетия. Все предыдущие потери выглядели ничтожно на фоне предстоящей смерти миллиардов живых существ прекрасного райского мира.

Перед капитанами уцелевших кораблей встал вопрос уничтожения новообразованного небесного тела, пока на богатейшей колонии сектора Сецессио не случился апокалипсис.

Однако Георга, в первую очередь, волновала не Нагара, а вопрос: "Жива ли Камала?"

Он весь запыхался, – давным-давно не устраивал себе марафонские забеги, – добрался до десантной палубы, влетел в первый попавшийся транспортник, потом в скафандр и велел мчать к "Ракшасу", что глубоко вклинился в "Эри".

– Капитан, это глупо, – проговорил Ловчий.

Несмотря на аугментированную природу, Ловчий тоже примерил пустотный скафандр с кислородными баллонами на спине. Его собственных запасов не хватило бы надолго, да и поддержание необходимой температуры для немногочисленных внутренних органов требовало значительных затрат энергии.

– Отступите, она мертва, – продолжал Ловчий, – даже если сама ещё об этом не знает.

– Тебе необязательно следовать за мной, – отозвался Георг. – Вряд ли там кто-то захочет меня убить.

– Капитан, да там весь мир захочет вас убить! – Тот редкий случай, когда Ловчий не справился с чувствами и изменил ледяному хладнокровию.

Как только челнок подобрался к терпящей крушение мешанине металла, они увидели картину пустотного сражения, в которой одна сторона невозмутимо двигалась к цели, а другая использовала всю огневую мощь, только бы её остановить.

Теперь я нахожу это событие, исполненным злым сарказмом: защитники Отарио уничтожали одну из самых крупных космических станций звёздной системы, настоящий реликт времён освоения сектора. Ещё не предательство, но уже лихорадочная ампутация одержимой злыми духами конечности.

Георгу и Ловчему предстояло пролететь сквозь тучу мелких обломков, заледеневших тел, предметов быта, инструментов, припасов и товаров. Какие-то особенно крупные части "Эри" и "Ракшаса" уже вошли в атмосферу планеты, и в сиянии звезды было заметно, что Нагара покрылась огненно-красной сыпью в ожидании большого взрыва.

Ещё на пути вольного торговца и его верного телохранителя раз за разом вспыхивали ослепительные копья смертоносных лучей, вонзавшихся в железные шкуры космической станции и крейсера, капитан которого, наверное, даже не подозревала, каким именно способом она поразит свою самую впечатляющую цель.

Георг оступился и остановился. Пораскинул мозгами ещё раз, а потом всё-таки расправил плечи и бросился в пустоту. Он сгруппировался, включил ракетный ранец и короткими рывками двигался от одного крупного обломка к другому, чтобы укрыться от коварной мелочи, что летела навстречу. Всё для него могло закончиться в одно мгновение, и всё же…

И всё же Георг не отступил, как того советовал Ловчий.

Скитарий тоже помедлил, но долг пересилил здравый смысл. В голове проносились образы всевозможной смерти, и самой неприятной Ловчий счёл гибель в пустоте от нехватки кислорода. Долго и от того особенно мучительно, в отличие осколков, рассекающих пространство со скоростью пули, или огненных столбов корабельных излучателей, которые и вовсе превратят того, кто под них попал, в пепел.