– Как скажешь, – пожал я плечами, задумавшись, что именно сделал не так.

Решил, что самому Огничу отнюдь неспроста требовалось хотя бы на миг пропасть из вида, потянул в себя небесную силу и окликнул одного из бесталанных новобранцев, коих натаскивали вместе с нами.

– Гвоздь!

– Чего? – повернулся тот ко мне.

Я поймал взгляд пластуна, ткнул рукой в сторону:

– Гляди! – И сразу надавил своей волей, заодно отступил от парней в сторону.

Гвоздь недоумённо нахмурился, но в указанном направлении всё же посмотрел.

– Чего ещё?

Он развернулся обратно, и я буквально физически ощутил его взгляд, поэтому усилил нажим, не позволяя себя разглядеть. Наверное, для этого требовался какой-то служебный приказ, а то взмок в один миг. Но – сработало.

– Куда он делся? – озадачился Гвоздь и двинулся к нам, приблизился едва ли не вплотную, когда вдруг сбился с шага и выругался: – Да ну вас, колдуны недоделанные!

Огнич и Сквозняк рассмеялись, а я шумно перевёл дух.

Сработало! Ещё чуток свой магический арсенал расширил.

Здорово!

Не знаю, чем заняли вечером остальных новобранцев, а колдунам выделили время на развитие магических способностей. Выходить ради этого за пределы лагеря не требовалось, поскольку внутри увенчанного бамбуковой стеной земляного вала обнаружилась и площадка для отработки боевых чар. На столбах там было развешано несколько продырявленных и пришедших в негодность зачарованных лат, вот по ним деревенские увальни и принялись долбить огненными ударами. Занимались они этим с поразившим меня усердием, на их фоне потуги Огнича совершенно не впечатляли. Его сгустки пламени казались далеко не столь насыщенными, даром что летели несказанно быстрее. А вот приказ гашения отдачи, насколько удалось разобрать, изучили и отработали все трое.

Сквозняк расположился наособицу и то бил по мишеням воздушным кулаком, то запускал в них стремительные вихри, сёкшие щебнем почище картечи. Я подошёл к нему и спросил:

– А остальные тайнознатцы что же?

Паренёк смахнул упавшую на лицо чёлку и пожал плечами.

– Наше время! – Потом добавил: – Да и старшим тренировки без надобности, давно арканы до совершенства довели.

Я попытался поймать состояние гармонии, но стал лишь малость отчётливей ощущать производимые волшбой сослуживцев искажения. Тогда потянул в себя небесную силу, повозился чуток и сотворил огненный шар. Метнул взрывной аркан в кучу валунов и – рвануло, но успех меня как-то даже особо и не воодушевил.

Возился – долго. Рвануло – слабенько.

Нет, деревенские увальни рты поразевали, да и Огнич присвистнул, но если разобраться – это ерунда на постном масле, а не атакующий аркан. Из укрытия по наступающим ещё можно швырять, а на поле боя грош ему цена.

Быстрее надо! Быстрее и сильнее! Мне бы побольше энергии влить, но на это и время уходит, и если слишком долго с заклинанием вожусь, приказы контроля и сжатия сбоить начинают. Того и гляди заклинание в руках рванёт.

Но разочарование разочарованием, а упражняться я не бросил и швырял в камни один пламенный шар за другим, пока окончательно не выдохся. Затем взялся ловить состояние гармонии, а ещё присмотрелся к своим сослуживцам и начал прикидывать, как половчее отвести им глаза. Нацелиться на любого из колдунов было несказанно проще, нежели на бесталанного простеца, а вот действовать следовало куда тоньше, поскольку излишний нажим всё портил, лишь привлекая дополнительное внимание.

Попытался попрактиковаться на деревенских, и те немедленно обложили меня последними словами, пришлось пообещать проставиться ещё и этим. Ну а дальше вновь начал отрабатывать схему создания огненных шаров. Сложно, сложно, сложно. Слишком много узлов, но ни один не выкинуть. Пусть даже аспект больше и не требовалось смещать, всё равно для сотворения чар приходилось задействовать обе руки. Одной – никак.

И если мои бывшие соученики находили это вполне естественным, то Сквозняк лишь насмешливо фыркал. При этом с замечаниями он не лез, тем удивительней оказалось на третьем подходе услышать ироничное:

– Ну ты накрутил! Ну навертел!

Я обернулся и обнаружил, что столь пренебрежительно о моём аркане отозвался заявившийся в лагерь Мёртвой пехоты поручик Чеслав. Перехватив раздражённый взгляд, он подмигнул и вдруг резким взмахом руки отправил в одну из мишеней шар голубоватого огня.

Грохнуло так, что зазвенело в ушах, а пламя расплескалось на пару саженей вокруг. Обугленный столб задымился, в кирасе обнаружилась дыра с оплавленными краями.

– Это как так? – разинул рот фургонщик.

– Равновесие, мать его, – проворчал Сквозняк. – Баланс!

– Да нет! – отмахнулся Огнич. – Огонь почему синий?

– Голубой вообще-то, – улыбнулся поручик. – Между прочим, погорячее оранжевого будет, да и для белого аспекта куда лучше подходит! – Этим своим заявлением он вогнал фургонщика в ступор, после обратился ко мне: – Давай-ка, Боярин, прогуляемся. Разговор есть.

Мне бы о своей чрезвычайной занятости в ответ заявить, только пустое это – тон Чеслава отказа не предполагал.