Шрифт:
Сжимаю ручки кожаного портфеля, стискиваю зубы, но натягиваю улыбку на лицо, оборачиваюсь. Андрей поднимается мне навстречу, весь такой элегантный, пальто нараспашку, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, руки в карманах. Его мать говорит всем, что ее сын практически точная копия Леонардо Ди Каприо в молодости.
Как же все-таки обманчива внешность, ведь ковырни, а там гниль и смертный запашок.
– Ты мимо проезжал или любовницу новую завел из студенток?
– София, вопросом на вопрос отвечают только евреи.
– Тебе повезло, все как раз в тему.
Не любила, когда он оперировал национальностями, словно я какая-то низшая раса, но иногда это у Андрюшеньки проскальзывало, просачивалось, так сказать, говно. Эх, тетя Роза не знает всей его подноготной, выражаясь ее же словами.
– Не устала бегать еще?
– О, что ты, у меня впереди вся жизнь, долгая и увлекательная.
Андрей встает передо мной, загораживая тем самым проход дальше, уже стемнело и похолодало, а мне еще долго добираться и надо зайти и купить уже эти чертовы яйца. Бывший сейчас со мной одного роста, когда стоит ниже на ступеньку, он не крупный и не накачанный, ему незачем так о себе заявлять, его и так все любят, как он считает.
– Уверена?
– Всего доброго, Андрей Игоревич.
– А вот уходить, когда я с тобой разговариваю, я еще не разрешал.
Тон произнесенных слов скребет по нервам мелким стеклом, как же я ненавижу его за это. Андрей крепко берет меня за локоть и тянет на себя. Упираясь свободной рукой ему в грудь, смотрю в темные глаза, в искаженные от ненависти черты лица.
– Отпусти.
– А то что? Будешь кричать? А давай попробуем, хочу снова, чтобы ты подо мной кричала, как в старые добрые, помнишь?
О, я помню. Я никогда не забуду, что он делал со мной, прикрывая все экспериментами в постели и сильной любовью.
Мразь.
– Отпусти, я сказала.
Нет, он больше не имеет надо мной никакой власти, все это лишь угроза, это манипуляция моим сознанием. Я свободна, и меня больше не задеть этими словами. Но Андрей задевает. Слезы наворачиваются на глазах, все внутри взрывается искрами боли, эта ненависть внутри меня вот-вот готова разорваться на куски и выплеснуться.
Но мешает спокойный голос.
– А, вот ты где, а я потерял. Пойдем, я припарковался здесь недалеко. Проблемы?
Последнее слово произнесено с ноткой угрозы – и уже не для меня.
Арнольд останавливается рядом со мной, быстро осматривает меня, словно сканируя на повреждения, потом смотрит на Андрея, а у того на лице откровенное недоумение и сразу несколько вопросов.
– Я спрашиваю: у тебя проблемы? – Арнольд щелкает пальцами в тонких кожаных перчатках перед лицом бывшего мужа, говорит тоном господина с плебеем, а у Андрея на лице дергается мускул.
– Соня, кто это?
– Я спросил: у тебя какие-то проблемы? – Арнольд повышает голос, медленно уводя меня в сторону, кладет свою руку на кисть Андрея и ловко выворачивает.
– А-а-а-а… сука, отпусти! Соня, кто это? Ебарь твой, да? Отпусти! Ты, сука, пожалеешь, что это сделал!
Я могу только стоять с открытым ртом и наблюдать, как мой бывший заливается слезами, потому что ему сделал больно мой студент. Меня уволят уже завтра или все же дадут довести семестр?
– Если будут проблемы, ты найди меня, и мы их решим, но не думаю, что в твою пользу. Ок?
Андрей молчит, но больше не кричит, трет запястье, а Шульц спокойно подходит ко мне, приподнимая ворот пиджака, словно закрываясь от ветра, берет из моей руки портфель, крепко сжимает кисть. Кожа перчатки мягкая и тонкая, я даже через нее чувствую тепло ладони.
– Пойдем, холодно.
Было сказано, как неразумному ребенку, который забыл дома шапку.
Парень ведет меня в сторону, к парковке, к черному «Бентли», а я с трудом держусь, чтобы не открыть рот в удивлении. Я понимаю, что Андрей все это видит, как меня держат за руку, как, открыв переднюю дверь, усаживают в салон. Он видит этот автомобиль, который проигрывает его любимому «Мерседесу».
Он видит Арни, его уверенность в движениях, даже некую небрежность, его отличный пиджак и брюки, наверняка сшитые на заказ и не в России. А на улице, кстати, почти ноябрь. Он все это видит, и я вижу, а еще чувствую, что за это все мне придется скоро заплатить.
Зря Шульц все это устроил. Зря.
Глава 7
– Софа? Софа, это ты?
– Да, тетя, это я.
– Софа? Софа, это ты?
Господи, день сурка. Каждый вечер одно и то же.