Серёга остался верен себе, и даже тут ухитрился выбрать роман с примесью детектива. Меня же больше всего впечатлило то, что тут старуха процентщица была убита не топором, а магией, воздушным лезвием. Невольно возникал вопрос, почему она не оказалась под защитой различных артефактов, раз уж имеет дело с деньгами, но автор не дал на него ответа в своём произведении.

— Михаил, твоя очередь, — вырвал меня из раздумий голос Ани, я прокашлялся, и начал читать своё сочинение, под внимательными взглядами всех членов клуба.

Все уже отчитались, я был последний, и я всей кожей ощущал нетерпение, которое излучали все присутствующие, явно мечтая поскорее уже свалить отсюда домой, и я не мог их за это осуждать.

Пожалуй, только от главы не веяло чем-то таким, она скорее почему-то переживала за меня и ожидала от меня какого-то подвоха, и явно выдохнула с облегчением, когда я закончил.

— Спасибо, Михаил, просто восхитительно! — поблагодарила она меня, когда я закончил, — Ярко, образно, живым языком, да ещё на такую интересную тему. Просто замечательно! У меня нет к тебе вопросов. Девочки? — вопросительно глянула она на подруг, проигнорировав Демидова.

Девчонки переглянулись, но промолчали. Явно тоже устали уже, да и вряд ли им было интересно обсуждать то, где нет ни любовной драмы, ни чего-нибудь драматического. Этого они вдоволь на обсуждались на своих выступлениях. Катя взялась за Анну Каренину, пытаясь всеми силами оправдать её страшный поступок, а девушки с ней не соглашались. Юля решила раскрыть нам образ Наташи Ростовой в «Войне и мир», ну, а сама глава прошлась по Уильяму нашему Шекспиру и его Гамлету.

— Отлично! Вопросов нет, — резюмировала Аня, — Тогда на этом закончим на сегодня. Работы ваши я забираю, а вам будет домашнее задание.

Мы опять дружно простонали. И без того домашки полно назадавали, и тут ещё…

— Не переживайте, это не на завтра, — тут же поспешила успокоить она нас, — У вас две недели будет на него. За эти две недели вам нужно написать рассказ. Небольшой, на три — четыре листа. Жанр — любой, на ваше усмотрение. Также каждый из вас прочтёт нам свой рассказ, и мы его обсудим. Подобное мы будем практиковать каждый месяц, а в конце учебного года из лучших работ будет напечатан сборник рассказов за счёт школы.

— Это всё здорово, конечно, но раньше же такого не было, Ань, — удивленно произнесла Юля, — В честь чего такие новшества?

— В честь того, что наш клуб вдруг пополнился новыми членами, — вздохнула та, — Директор решила, что это никуда не годится, что столько учеников будут просто сидеть и читать книги, и такими темпами скоро все ученики сюда сбегут, а потому и было принято такое решение, что мы должны писать сочинения, рассказы, отчёты, издавать сборник… Ещё и стенгазету на нас навесить хотят. Клуб журналистики в прошлый раз очень плохо её сделал, и сейчас решается вопрос, не передать ли её нам. Я сопротивляюсь изо всех сил, но от меня мало что зависит.

— Ничего, нам, думаю, не сложно будет сделать её ещё хуже, чем у журналистов, и тогда у нас её отберут, — попытался подбодрить её я.

— Да вот ещё! — аж подпрыгнула она, — Если нам её всё же доверят, то мы просто обязаны будем сделать её достойно! Я не потерплю халтуры, ясно?

— А разве не логичнее было бы отдать её клубу художников? — подала голос Настя, — Всё-таки стенгазета — это больше про рисунки, чем про текст. Ну, или объединить нас. С них рисунки, с нас — текст.

— Такой вариант тоже рассматривается, — кивнула ей глава, — В общем, подождём.

— Кстати, — осенило тут меня, — А ведь стенгазета — это же отличный вариант для нашего дисциплинарного комитета по воспитанию провинившихся! Можно будет на особо отличившихся учеников карикатуры делать и фельетоны писать! Думаю, после того, как над ними вся школа посмеётся, им не захочется больше хулиганить.

— Отличная идея, Миша, — с уважением глянула на меня Аня, — Если газету всё же повесят на нас, обязательно возьмём её на вооружение. Ну, а сейчас я вас больше не задерживаю. Всем пока, до завтра!

Домой я возвращался, когда на улице уже давно стемнело, и было часов семь вечера. Несмотря на усталость, мы с Настей и Демидовым всё же решили выбраться в кафе, и символически отметить начало нашей деятельности в комитете чашечкой кофе.

На самом деле, мне хотелось подольше побыть с Настей и получше её узнать, и я очень надеялся, что Серёга свалит, сославшись на какие-нибудь неотложные дела, но он вдруг с энтузиазмом согласился, и я понял, что в следующий раз надо будет предварительно намекнуть ему, что он будет лишним. Впрочем, сам виноват, и должен был раньше предусмотреть это.