Сижу за столом, ем картошку с грибами, запиваю его сидром, который, как оказалось, не такой безалкогольный, как я изначально считал, слушаю музыканта с лютней, исполняющего песню на латыни — есть в этом «Сиденье» своя атмосфера.

С языками байгуев мне до сих пор не всё понятно — есть латынь, которую они знают хуй пойми откуда, а есть ещё какой-то язык, на котором они тоже говорят, причём чаще, чем на латыни.

Мне этот непонятный язык напомнил чем-то язык эльфов из «Властелина Колец», ну, где та белая тётка, которая Кейт Бланшет, вручала карлику фиал со светом — деталей не помню, честно говоря.

Жаль, Маркуса сюда позвать нельзя…

Спустя четыре тарелки картошки с грибами, ко мне подошёл один из подмастерьев Планшереля.

— Мастер зовёт тебя, — сказал он.

— Ага, круто, — кивнул я и за три гребка ложки добил остатки картошки, а затем заполировал их сидром.

Иду в лавку мастера-кузнеца и застаю его за работой — он домучивал слиток своими «экспертными» анализами.

— Дам за него две тысячи, — сказал он, перестав пиздить образец молотом.

— Четыре пятьсот, — покачал я головой.

— Две пятьсот, — сделал ответное предложение Планшерель.

— Четыре тысячи, — сказал я. — И точка — дальше торга не будет. Я просто пойду к твоему соседу — как там его зовут? Коклес?

— Нет! — выпучил глаза кузнец. — Три пятьсот — это моё последнее слово.

— Коклес так Коклес… — вздохнул я и начал поворачиваться к выходу.

— Хорошо! — выкрикнул Планшерель. — Ты можешь дать гарантию, что этим рецептом буду владеть только я?

— Такую гарантию тебе не даст никто, — усмехнулся я. — Но я могу гарантировать, что если кто-то и узнает, то точно не от меня — я не буду делиться этим рецептом ни с кем из твоих коллег и их подмастерьев.

— Заключим письменный договор, — поставил условие мастер.

— Легко, — кивнул я. — Есть знакомые юристы?

— Есть, — подтвердил Планшерель.

Далее мы потратили долбанные полтора часа на заключение договора о купле-продаже, по всем правилам. И, по словам Планшереля, это ещё быстро управились.

— Итак, первое, что тебе нужно сделать, чтобы получить нормальную, человеческую сталь, это выкинуть нахуй то говно, которое ты называешь горном, — сказал я. — Оно никуда не годится — нужно строить кое-что новое, по эксклюзивному чертежу от Вэй Та Ли, то есть, меня.

— Но у меня больше нет денег, — поморщился кузнец.

— Нет-нет, это входит в стоимость рецепта! — усмехнулся я. — Не переживай зазря — всё сделаем.

— То есть, ты построишь мне печь? — спросил Планшерель.

— Лучше! — заулыбался я. — Мы вместе построим тебе печь!

*787-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, Иностранный квартал, кузница Планшереля*

— … и-и-и, поехали! — махнул я рукой.

Подмастерья начали качать мехи, нагнетая воздух прямо в топку.

Пламя разгорелось, подогретый тигель раскалился добела и процесс пошёл.

Планшерель наблюдал за происходящим со смешанными чувствами, в основном потому, что не до конца верил, что такая печь, построенная с нарушением всех традиций, способна дать нормальный жар.

«А она и не способна дать нормальный жар», — подумал я. — «Она способна дать только охуенный жар, ха-ха!»

Древесный уголь сгорал, отдавая все свои калории, а подмастерья отчаянно потели, пока мы с мастером предвкушали результаты.

Ну, то есть, я ничего не предвкушал, у меня на участке стоит почти такая же печь, но без подмастерьев — духи хуярят на мехах, расходуя при этом неказённую Ци.

Мы напихали в тигель металлолом из отходов, что не очень круто, но я отсеял откровенную хуйню, а также приготовил точно выверенную дозу молибдена, поэтому должно получиться что-то очень крутое.

Плавка идёт в герметичном тигле, поэтому окисления и прочей хуйни происходить не будет — это высокие технологии, а не поссать отошёл!

— У тебя тут водятся какие-нибудь напитки? — спросил я.

— Могу отправить подмастерье за пивом, — ответил кузнец.

— Не, мне пиво нельзя, — покачал я головой.

Вообще, можно и пиво, и вино, и даже рисовую водку, ведь они не способны дать мне по голове, потому что желудок порвёт их, как Тузик грелку, но есть правило абсолютной трезвости — я намерен его придерживаться.

С сидром лоханулся, это да, но ошибся, ошибся — может же юся ошибаться?

— Тогда… — Планшерель озадачился. — Вода есть.