— Кто вы, добрые люди?

— Я Сэмуэль, купец. Мой товар затонул, когда наш корабль потерпел бедствие.

— Кто эта красноволосая женщина?

— Моя родственница.

— А эти? — лугаль указал на остальных.

— Михаил… он повар, Иван — его сын и подмастерье, а это Эрнесто, Анри и Вэй — мои слуги.

— Какие странные у вас имена, вы явно нездешние. Откуда вы?

— Мы из страны тысячи озер, где много еды, нет рабов и нет войн.

— Нет войн и рабов? Ну ты меня и рассмешил, — захохотал царь. — Хоть в ваших краях нет рабства, но я вас купил и отпускать не собираюсь. Зато окажу тебе большую честь — разрешу служить при моем дворце, будешь придворным шутом. Поваров — на дворцовую кухню, а этих, — он жестом указал на Анри, Эрнесто и Вэя, — на полевые работы. Женщина будет прислуживать моей дочери, — продолжил царь. — Мириам, что скажешь?

Девушка вышла из-за спины отца, подошла к Кэтрин. Она надменно оглядела ее со всех сторон, словно оценивая, подойдет ей такая служанка или нет.

Мириам была красива: круглое загорелое личико утопало в густых черных кудрявых волосах, перехваченных серебряным обручем. Пылкие черные глаза могли испепелять, когда она злилась, а могли быть нежными для тех, кого она любила. Белая туника, открывавшая одно плечо, подчеркивала точёную лебединую шею, а золотые браслеты обнимали тонкие запястья. Ваня невольно залюбовался ею.

— Отец, я ее беру. Благодарю за подарок, — Мириам почтительно поклонилась. — Но что это за странная одежда! — воскликнула она, с отвращением дотрагиваясь до грязного комбинезона Кэтрин. — Я велю ее сжечь, а тебе дать новую, богатую, которую носят служанки принцессы.

— Дочка, ты права. Одеть их всех в наши одежды! — распорядился лугаль.

— Только одна просьба, о великий царь, — обратился к нему Сэм. — Позвольте оставить нашу одежду, она нужна, чтобы поклоняться богам!

— Разве вы не поклоняетесь идолам? — удивился царь.

— Нет, для нашей молитвы нужна одежда, облик которой нам подарили боги, для жителей тысячи озер она священна!

Лугаль снисходительно наклонил голову:

— Позволяю, молитесь на вашу одежду.

Пленников отвели на кухню и накормили. Грубый ячменный хлеб для рабов выпекался не лучшего качества, но жители страны тысячи озер не заметили этого. В своем сытом мире они не привыкли голодать, поэтому набросились на еду, опустошив глиняную миску за несколько минут.

— Как вкусно! — сказала Кэтрин, дожевывая лепешку.

— Осторожно, Кэти, ешь понемногу, — остановил ее Эрнесто. — Переход на натуральную еду может быть болезненным, хотя не несет вреда здоровью.

— Да, мне говорила психолог из предварительной тюрьмы, — ответила Кэтрин.

— Миранда Огава знает свое дело, заботится о каждом заключенном, — сказал Эрнесто.

— Откуда ты знаешь Миранду? — удивилась она.

— Встречались в общей компании, — ответил Эрнесто, — Огава-сан — очень интересный человек.

— Сэм, о чем вы говорили с лугалем? — спросил Михаил. — Мы ни слова не поняли.

— Он расспрашивал про нас, откуда мы и что умеем делать. Я сказал, что я купец, Кэтрин — моя родственница, Михаил с Иваном — повара, а вы — Эрнесто, Анри и Вэй — мои слуги. Потом лугаль всех распределил по профессиям. Меня — шутом — я его изрядно повеселил, Кэтрин — служанкой принцессы, кстати, та симпатичная девушка — дочь царя. Михаила и Ивана — на кухню, а вас троих — на полевые работы.

— Нас на полевые работы?! — воскликнул Анри. — А сами-то вы, Коэн, хорошо устроились, шуты всегда были при царях в большом почете. Почему вы не сказали, что мы все ваши родственники?

— Анри, — ответил Сэм, — богатый купец не может путешествовать без повара и слуг, это крайне неправдоподобно.

— Но почему вы купец, а не Михаил например?

—Анри, так надо было, — терпеливо объяснял Сэм. — Представьте, что вы царь, к вам на голову сваливаются чужеземцы в непонятных одеждах и ведут себя странно. Первая мысль какая у царя?

— Шпионы, — догадалась Кэтрин. — И при любом подозрении нас бы всех убили.

— Умничка, Кэтрин, — похвалил ее Сэм, — особенно если учесть, что шумеры много времени проводили в войнах, и лазутчиков здесь соответственно пруд пруди. Поэтому единственное правильное решение для меня — примерить роль купца из далекой страны. И для нее я подхожу лучше вас всех: говорю на шумерском языке, но чуть-чуть, так как бываю редко в этих краях по «купеческим делам». Также в силу своей профессии историка и археолога знаю местную культуру, обычаи и читаю клинопись. Поговорив со мной, уравнение с одним неизвестным в голове царя решилось: мы просто потерявшиеся путники.

— Анри, успокойтесь и включите логику, — сказал Михаил. — Возможно, Сэм спас наши жизни. О чем вы еще говорили?

— Интересное наблюдение, — продолжал Сэм, — дочь царя носит имя Мириам, вам это не кажется странным?

— Почему? Разве это не древнее имя? — удивился Михаил.

— В том-то и дело, что древнее, но появилось уже после шумеров, — ответил Сэм.

— Вы хотите сказать, — Михаил был ошарашен предположением Сэма, — что мы своим появлением уже влияем на ход истории?

— Да, возможно, — ответил Сэм, — и, кстати, Мириам хотела уничтожить наши комбинезоны, не понравились они ей.