– О Боже, любовь моя…

Он все еще пребывал в экстазе завершения, когда послышался голос Хасана:

– Мои поздравления, капитан. Не очень впечатляющее представление, но все сделано в соответствии с заданием. Вы победили в «львиной игре», женщина ваша. Делайте с ней что хотите.

Тяжело дыша, Гэвин отодвинулся от Александры, прикрыв саронгом ее ноги. Дело было сделано, и сейчас его переполнял стыд за то, что он испытал ошеломляющее удовольствие в таких постыдных условиях.

– Алекс?

Она не ответила. Ее руки были все еще скованы цепью, а черты лица обострились, словно она горела в лихорадке. Он поднял руку, чтобы утешить ее, но тут же опустил, увидев слезы, бегущие по ее щекам.

Они победили в этой проклятой игре – но, всемилостивый Боже, какой дорогой ценой!

Алекс судорожно ухватилась за покрывало, стараясь сдержать рыдания, рвущиеся наружу. Это был заключительный аккорд пережитого унижения. Как назло, Гэвин оказался нежным, чувственным любовником, что только ухудшило положение. Над ней надругались, а она вовсе не ощущала ненависти к мужчине, который сделал это.

Когда Гэвин пошевелился на постели, она открыла глаза и заставила себя сесть. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и она, покраснев, отвернулась. Он выглядел так, словно все еще не верил в то, что это случилось. Горько вздохнув, она подумала, что теперь они связаны общим унижением, которое никто из них не сможет забыть.

– Я думаю, вам стоит расстаться с вашей богиней, капитан, – ехидно процедил султан. – На что она вам теперь? Смотрите, а то как бы вам не пришлось уплыть с Мадуры калекой.

Алекс наблюдала, как двое мужчин сцепились взглядами. Они были словно две стороны одной монеты: один светловолосый, другой брюнет, один подчеркнуто спокойный, другой злорадствующий. Султану доставляло удовольствие дразнить Гэвина, потому что страх Алекс его раздражал, как надоедливый писк москита.

Гэвина ей не за что было ненавидеть, но Хасана она убила бы голыми руками, если бы владела приемами восточного единоборства. Наверное, такая же ненависть переполняла ее отца и отчима, когда они сражались против французов. Нет, ее отчим говорил о противнике с уважением. Что касается султана, то его можно было только презирать. Пользуясь своей властью, он не задумываясь оскорблял других, для него это было так же естественно, как дышать. У Алекс к нему был свой личный счет.

Она видела – Гэвина переполняют эмоции, и боялась, как бы он не сорвался. Но, слава Богу, он держал себя в руках. Не стоило обращать свой гнев на правителя, который мог бы подвергнуть их наказанию не сходя с места, если бы захотел.

– Итак, все ваши требования выполнены, ваше величество… – Гэвин шагнул к слуге и взял из его рук связку ключей. Сдвинув брови, Алекс не могла дождаться, когда же он освободит ее от ненавистных оков.

Он снял цепи и со злостью швырнул их в арку, которая вела на террасу. Блеснув на солнце, они перелетели через перила и упали на землю с нежным перезвоном. Алекс потерла ободранные запястья, не веря, что наконец свободна.

Гэвин повернулся к султану:

– Это было… занимательно, ваше величество. Я желаю вам найти достойного человека, способного отстаивать ваши интересы на Западе.

– Я уже нашел его, – сухо произнес султан, – но, к сожалению, вы не согласились.

– Человек, поступающий вопреки своей воле, никогда не станет надежным партнером, – сдержанно парировал Гэвин. – Но один совет: когда вы вернетесь к своему списку возможных кандидатов на эту должность, избегайте англичанина по имени Бартон Пирс. Он недостойный человек. Голландец Вандервельд намного надежнее. Но есть и другие…

Султан, прищурившись, взглянул Гэвину в глаза.

– Я могу доверять вам, капитан? Мне кажется, вы не испытываете ко мне симпатии в данный момент.

– Зря вы так думаете, ваше величество. Поверьте, я не желаю зла ни вам, ни Мадуре. Пирс – тот человек, который будет вам вредить. – Гэвин склонил голову. – С вашего разрешения, мы не будем откладывать наш отъезд.

Алекс поднялась, мечтая только об одном – покинуть ненавистный остров как можно скорее. Но Хасан протестующе поднял руку.

– Я бы хотел дать ужин в вашу честь.

– По правде сказать, сейчас это для меня крайне нежелательно. – Гэвин улыбнулся, и эта улыбка весьма напоминала ехидную улыбку султана. – У меня нет сил и дальше пользоваться гостеприимством Мадуры. Я еще не совсем оправился от испытания с водкой, ваше величество.

Хасан рассмеялся.

– Тогда счастливого плавания, капитан. Если вы когда-нибудь вернетесь в эти воды, дайте мне знать.

– Благодарю, я так и сделаю. – Гэвин взглянул на Алекс. – Но сейчас мы должны отправиться на Сукау.