Пока матрос наливал воду в ванну, слуга вышел и вернулся с блюдом еды, губкой, мылом и полотенцами.

Наконец мужчины ушли. Алекс разделась и забралась в горячую воду. Она чуть не заплакала, когда знакомый запах лаванды заполнил маленькое помещение. Аромат тропических цветов опьянял, но запах лаванды она помнила с детства, ее сухие цветы лежали среди одежды в шкафу, лавандой пах лосьон матери, которым она смазывала руки в холодную погоду.

Покраснев от смущения, которое постоянно преследовало ее после близости с Гэвином, она с ожесточением принялась тереть кожу, как будто хотела смыть со своего тела все воспоминания о рабстве и унижениях.

Вода остыла, когда она наконец вылезла и вытерлась. Синяки, которыми была усыпана ее кожа, когда ее впервые привели во дворец, теперь приобрели желтоватый оттенок. Скоро все это пройдет, она и так провела достаточно времени, причитая и оплакивая себя. Пришло время возвращаться к жизни.

Сурио принес длинную юбку и верхнюю тунику из индийского хлопка в мягких голубых тонах. Хотя все это напоминало одежду островов, на этот раз все вещи подходили ей по размеру, и покрой был европейский. Одевшись, она наконец почувствовала себя прежней Алекс, какой была до той минуты, как пираты атаковали «Амстел».

Стараясь приспособиться к качке, она прошлась по каюте и даже съела кусочек хлеба, что принес Сурио. Теперь она решила осмотреться и пришла к выводу, что это не просто каюта Гэвина, нет, тут все устроено с учетом вкуса его жены. Вот почему здесь была ванная и кровать – такая широкая, что на ней могли поместиться двое, и роскошный китайский ковер на полу. Каждая деталь обстановки говорила о его любви к Хелене.

Взгляд Алекс упал на маленький портрет, висевший между шкафом с выдвижными ящичками и книжными полками. Она подошла поближе. С портрета на нее смотрела молодая светловолосая женщина в платье китайского шелка, с лучистой улыбкой на губах. Так вот она какая, Хелена Эллиот! Изумительной красоты женщина и при этом абсолютно земная, которая любила и знала, что ее любят.

Алекс невольно покосилась на кровать. Гэвин и Хелена делили это ложе. Возможно, Хелена умерла именно здесь. Ей не снились кошмарные сны, печальные призраки не преследовали ее. Призраки рождают сожаление, горести и тревоги и никак не способствуют счастливому замужеству.

Еще раз мысленно поблагодарив Гэвина за то, что он поместил ее в своей каюте, она решила наконец устранить возникшую между ними неловкость. Ведь иначе во время длинного путешествия они будут избегать друг друга и мучить себя. Она не хочет этого, а потому должна сделать первый шаг.

Принятое решение придало ей сил, и она подумала, что чем дольше будет тянуть, тем труднее это будет сделать. Завязав волосы на затылке длинной лентой – Сурио позаботился обо всем, – она вышла из каюты и поднялась на палубу. Рулевой стоял за штурвалом, а дежурный офицер нес вахту на мостике. Было так темно, что в двух шагах ничего не видно, но Алекс решила, что это молоденький первый помощник, которому ее представили, когда они поднялись на борт. Он вежливо поклонился, увидев ее.

Она хотела было спросить, где капитан, но тут заметила знакомую фигуру на носу корабля. Гэвин стоял, вглядываясь в темноту и положив руки на поручни. Ветер играл его светлыми волосами. Она не могла отвести от него глаз, сейчас он был похож на мраморное изваяние.

Вытерев внезапно вспотевшие ладони о юбку, она храбро двинулась вперед. Но не дойдя до Гэвина, вдруг остановилась, настигнутая внезапными воспоминаниями о его мужской силе. Она вспомнила, как он поднимался на скалу, как боролся с драконом, как победил султана в безоружном поединке и как нежно и страстно взял ее во время последнего испытания.

Ее сердце бешено заколотилось, и необъяснимый страх сжал ее сердце. Никогда еще она не испытывала такого страха перед мужчиной. Даже ребенком она не боялась ничего. И уж конечно, не боялась мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело.

«Откуда этот страх?» – думала она и ненавидела себя за эту слабость.

Что касается капитана Эллиота, то из всех мужчин на земле его она хотела бы бояться меньше всего. Она быстро направилась к Гэвину, преодолевая страх и неуверенность в себе. Он выпрямился, почувствовав ее присутствие. Она подумала, что, увидев ее, он попытается улизнуть, но он не двинулся с места. Возможно, пройдет время, и она будет смеяться, вспоминая, как они не решались заговорить друг с другом, но сейчас ей было не до смеха.

Закрыв глаза, она подставила лицо резким порывам ветра. Размеренное покачивание корабля успокоило ее и придало ей храбрости.

– Спасибо вам, Гэвин. Не казните себя за то, что вам пришлось сделать. Вы спасли нас обоих. – Она тихо вздохнула. – Это не грех.

– Может, вы и правы. Но это и не добродетель. – После долгого молчания он снова заговорил: – Мы сможем пожениться в Батавии, там есть христианская церковь.

– Пожениться? – Не веря своим ушам, она уставилась на него, изумленная его предложением. – Не понимаю, о чем вы?