Только тут до людей дошло, что они идут в гнетущей вязкой тишине.

Все разом остановились. Затем Сарх с силой опустил каблук на камень.

Тишина. Как будто он ступил на облако.

Еще шаг, еще... Остальные двинулись следом. Сначала в тоскливом, недоуменном, испуганном безмолвии. Потом начали перебрасываться короткими фразами – о чем угодно, лишь бы не оглушала страшная тишь.

Внезапно раздался радостный голос Нургидана:

– Я вспомнил! Здесь! Скоро выход!

Все недоверчиво обернулись к нему.

– Здесь! Учитель велел сбросить шкуру – ту, хрустальную! Вот и знак на стене – такая елочка...

– Во-во, елочка, – проворчал рыжий пират. – Как раз для нас...

Никто из путников не обратил внимания на его мрачное бормотание.

– И запахи другие! – гордо сообщил Нургидан. – Пахнет водой, листвой и чем-то сладким... – Тут голос его изменился, лицо стало озабоченным. – Сладким... да... А ну-ка, все за мной – и осторожно! Держать ножи наготове!

Ему показалось, что Шенги встал рядом, положил руку ему на плечо. И мальчика не удивило, что пираты беспрекословно повиновались приказу.

Вскоре запах стал сильнее, теперь его чувствовал не только Нургидан.

За поворотом коридор оборвался в довольно глубокую яму. Вдоль одной из стен приглашающе тянулся карниз.

Но юный проводник не был обрадован тем, что привел отряд к выходу.

– Ах, под кочку да в тину! – выдохнул он. – Вот повезло, хоть обратно поворачивай!

– А в чем дело? – настороженно спросил Сарх.

– Ты подойди, глянь... не бойся, здесь ему нас не достать.

Пираты встали на краю ямы.

– Куст, что ли? – Сарх вгляделся в клубок изогнутых ветвей на дне.

– Именно. Слыхал про Бродячие Кусты?

– Помнишь, атаман, в «Лесной яблоне» сказитель говорил... – начал было Пень.

– Помню, – раздраженно бросил Сарх, небрежным движением кисти отметая и сказителя, и далекую «Лесную яблоню», и непрошеного подсказчика. – Как с этой тварью справиться?

– А никак. У выхода карниз пониже, он ветвями и дотянется. Пахнет слабо и не светится – значит, голодный. Были бы хоть мечи...

– Что в таких случаях делают Охотники?

– Можно убить тварюшку вроде козы, бросить ему. Пока жрет – пройти мимо. Я...

Он замолчал, потому что вспомнил о лежащем в коридоре трупе пирата. Сердце едва не разорвалось от ужаса и омерзения к самому себе – такая преступная и в то же время спасительная мысль заполыхала в мозгу.

И он высказал бы ее, волчья кровь, высказал бы, но не успел.

Сарх легко поднял руку и точным, сильным движением столкнул в яму стоявшего рядом с ним Порченого.

Упругие ветви прянули навстречу человеку, приняли, оплели, стиснули. Пронзительный вопль заметался меж серых стен и унесся в распахнутое вечернее небо.

Атаман свирепо обернулся к ошеломленным спутникам.

– Варрах, калга да! – крикнул он. – Горту, горту!

Наррабанец послушно шагнул на карниз.

– Ты! – обернулся главарь к рыжему пирату. – Пойдешь за ним! Не стой столбом, убью! Щенок идет третьим!

Когда Нургидан, искоса поглядывая на идущего следом пиратского главаря, одолел карниз, внизу еще бился и кричал бедняга Порченый.

– Уходим! – Сарх спрыгнул с карниза по другую сторону ямы. – Где эта складка?

Вопли внизу прекратились. Тишина невыносимо ударила по нервам. Нарушил безмолвие Нургидан.

– Да, – вздохнул он, – повезло мне, что не я рядом с тобой стоял – да, капитан?

– Вот уж что верно... – хмуро бормотнул Пень.

И даже Варрах проворчал что-то неодобрительное на родном языке.

Сарх понял: нельзя идти дальше с недовольной командой. Длинное лицо вытянулось еще больше, губы тронула усмешка великого человека, которого не поняли современники.

– Вы же видите, – мягко и печально сказал он, – один должен был погибнуть, чтобы уцелели остальные – но кто? Ты, Пень, правая моя рука? Ты, Варрах, мой брат по вере? За ваше спасение я убил бы сотню таких жалких придурков, как Порченый! Он не стоит вас. Вы должны жить, вы нужны мне...

– Да, парни, – врезался Нургидан в эту трогательную сцену, – вы ему нужны. Для следующего чудища.

Сарх не дал выбить себя из роли.

– А ты, глупый мальчишка, – продолжал он все тем же благородным и грустным голосом, – выведешь нас всех отсюда. Поэтому тебе нечего бояться. И не ершись. Мы с тобой, – он сцепил пальцы правой и левой руки, – как топор с топорищем.