Дел и Терон ждали. Алрик сжал губы, и я понял, что он знал не хуже меня, что танец будет до смерти. Но избежать его было нельзя. Дел и Терон ждали начала.

Я вынул из ножен Разящего и прижал острие к земле.

Когда черта замкнулась, я убрал меч и посмотрел на танцоров.

– Готовьтесь.

Терон и Дел вошли в круг, положили мечи точно в центре и вышли за линию.

Я посмотрел на их оружие. Меч Дел я знал, по крайней мере я выяснил о нем все, что был в состоянии понять. Меч Терона был для меня совсем чужим. Холодная странная сталь; сталь, которая не была сталью, как объяснил Алрик. Клинок Дел светился уже привычным мне жемчужно-розовым. Меч Терона отливал пурпурным.

Они смотрели друг на друга. Я хорошо знал команду «готовьтесь». Я вставал вне круга, принимал позу, которая позволяла быстро влететь в круг и занять самую выгодную позицию. Момент вне круга – секунда для самоанализа и самооценки, прежде чем разум скажет мускулам что делать. Но Дел и Терон проводили это время иначе.

Я забыл о Северных ритуалах. Я забыл, насколько могут отличаться подобия. Дел и Терон стояли по разные стороны круга и пели.

Тихо. Так тихо, что я едва слышал их.

Доверие. Искренность. Призыв. Все это, и что-то еще.

Песня смерти? Нет. Песня жизни и ожидание победы.

Алрик занял свое место. Никто не танцует без судьи. Это судья решает, выигран танец или проигран. Даже если сомнений нет и один танцор погиб, ритуал требовал решения судьи.

Я отошел от круга. Свое дело я сделал. Терон был прав, я не мог беспристрастно судить Дел. Но не потому что мы делили постель.

Потому что я хотел этого.

Но еще потому что я понял, что эта женщина была не просто женщиной.

Я улыбнулся и покачал головой. Алрик недоуменно нахмурился, глядя на меня через круг, но я не стал ничего объяснять. Это касалось только меня.

– Танцуйте, – сказал Алрик. Они получили то, что хотели.

Мечи они схватили одновременно. Я увидел вспышку в руках Дел: вверх-вниз. И Терона: вверх-вниз.

А потом я перестал смотреть на их руки, я перестал слушать их песни. Потому что мечи ожили.

Дел сказала мне однажды, что именной клинок не живой, но добавила, что он и не мертвый. И когда я, не сдержав возглас изумления, перевел взгляд на мечи, я понял этот парадокс.

Жемчужно-розовый, вспыхивающий под солнечным лучами, и бледно-пурпурный Терона. Мечи были те же, но совсем другие. Цвета менялись, сбегая от рукояти к острию клинка, пока я не увидел радуги под солнцем. Только эти радуги были не из семи цветов, а из оттенков света и тьмы. Бледно-розовый переходил в густеющий пурпурный, а тот в темно-фиолетовый. Все цвета ночи. Все цвета заката, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Вся темная гамма. Сильные, глубокие цвета.

Оба клинка казались размытыми пятнами. Движения запястий были слишком тонкими, чтобы я мог проследить за приемами, которых никогда прежде не видел. Но я понимал, что происходило в круге, потому что каждый клинок оставлял после себя след в воздухе. Мечи превратились в жезлы, наполненные светом, и рассыпали сияние, полыхавшее как след от быстро пронесенного факела.

Лезвия прорубали воздух как нож прорубает плоть.

Они танцевали. Как они танцевали! Кружась, скользя, обводя, подкрадываясь, раскалывая на части день и оставляя в этих трещинах сверхъестественный накал: кобальтово-синий, ярко-пурпурный, огненно-розовый.

Я собрал все силы и заставил себя оторваться от мечей и взглянуть на танцоров, чтобы уловить их приемы, впитать все то знание, которое они предлагали мне – знание Северного стиля.

А стиль, как я уже говорил, был совсем чужим. С моими ростом, силой и длиной рук я могу долго обмениваться ударами с лучшими танцорами и побеждать выносливостью. Я могу рубить, полосовать, сметать, толкать, отражать и парировать. Я утомляю противников. Я могу принять ближний бой и расправиться с ними, блокируя их выпады. Я могу танцевать с танцорами, обладающими лучшей реакцией, потому что несмотря на большой вес и мощные мускулы, я быстр. Но не так быстр как Дел.

Терон, физически похожий на меня, был более близок к моему стилю, но чувствовалось, что обучали его не на Юге. Как и Дел, он обладал огромной силой в запястьях и руках, и использовал короткие, рубящие удары. Как стилет против топора, если вы захотите сравнить его стиль с моим. Он танцевал отлично, но танец вела она. И я уже понял, что если Терон не изменит тактику, он проиграет.

В душе я каялся перед Дел. Со всем моим высокомерием и гордостью за мою репутацию (оправданную конечно) я так и не поверил в ее потрясающее мастерство. Я насмехался над ней, потому что мне даже в голову не приходило, что женщина может войти в круг с мужчиной и победить. Даже менее подготовленного танцора, чем я. Я поторопился с выводами и теперь понял, как ошибался.

Терон видимо тоже. Я прочитал это в его глазах. Поединок был уже не просто попыткой покарать убийцу или получить кровный долг. Дел задела мужскую гордость и этим уколола Терона в кишки так же как клинком уколола в руку, державшую меч.

Дел танцевала не просто хорошо. Она танцевала намного лучше Терона.

Чужая сталь звенела и скрежетала – клинок о клинок в какофонии танца. Скольжение, скольжение, удар. Звон стали, шелест голых ног по песку на утоптанной аллее.

И сверкающие под солнцем решетки ударов, нарисованные мечами.