– Однажды мы устроили вечеринку, и обнаружилось, что кончились оливки для мартини. Тогда он впервые ударил меня.

Лицо Майи осталось бесстрастным.

– Сколько ты прожила с ним?

В этом вопросе не было ни удивления, ни осуждения, ни жалости. Он был задан очень деловито, и Нелл пришлось ответить в том же тоне.

– Три года. Если он найдет меня, то убьет. Я знала это, когда убегала. Он влиятельный человек, богатый, со связями.

– Он ищет тебя?

– Нет, он думает, что я умерла. С тех пор прошло почти девять месяцев. Лучше умереть, чем жить так, как я жила. Это звучит выспренне, но…

– Нисколько. Анкеты, которые ты заполнила, когда устраивалась ко мне на работу… Это тебе чем-нибудь грозит?

– Нет. Ченнинг – девичья фамилия моей бабушки. Я нарушила кое-какие законы. Занималась хакерством. Лжесвидетельствовала. Подделала документы, чтобы получить новое удостоверение личности, водительские права и номер социальной страховки.

– Занималась хакерством? – Майя подняла бровь и улыбнулась: – Нелл, ты удивляешь меня.

– Я умею обращаться с компьютерами. Привыкла пользоваться…

– Если не хочешь, не рассказывай.

– Все в порядке. Когда-то я помогала матери. У нее был свой бизнес. Устройство банкетов на дому. Я вела учет с помощью компьютера. Потом окончила курсы бухгалтеров со знанием вычислительной техники. Когда я готовилась к побегу, то просчитала множество вариантов и поняла, что другого выхода нет. О боже… Я никому об этом не рассказывала. И даже не думала, что смогу на такое решиться.

– Хочешь рассказать остальное?

– Не знаю. Это жжет меня изнутри. Вот здесь. – Нелл прижала кулак к груди.

– Если решишься, то сегодня вечером приходи ко мне домой. Я покажу тебе свой сад, свои скалы. А пока отдохни. Прогуляйся, подыши воздухом и немного поспи.

– Майя, мне хочется закончить работу. Не потому, что я огорчена или расстроена, а просто так. Ладно?

– Что ж, закончи.

Подъем был головокружительным. Узкая дорога петляла и совершала неожиданные повороты. Слышался рокот волн и свист ветра. Все это могло бы пробудить у нее тяжелые воспоминания. Но Нелл, выжимавшая из своей ржавой консервной банки фирмы «Бьюик» все, на что та была способна, чувствовала радостное возбуждение. Как будто она сбросила с плеч тяжелое бремя и оставила его валяться на дороге.

Возможно, это чувство вызывал у нее вид высокой белой башни на фоне летнего неба и приземистого каменного дома, стоявшего рядом. Оба здания выглядели сказочными. Старыми, крепкими и удивительно таинственными.

Картина, которую Нелл видела на материке, не давала правильного впечатления. Масло и холст были не в состоянии передать свист ветра, грубость камня и узловатость дерева.

«Кроме того, на этой картине не было Майи», – подумала Нелл, сделав последний поворот. Майя в темно-синем платье стояла между двумя яркими клумбами, разметав по ветру длинные волосы.

Нелл припарковала свою развалину рядом с роскошным серебристым автомобилем Майи.

– Надеюсь, ты приобрела эту машину честным путем, – пошутила она.

– Я все приобретаю только честным путем.

– Мне просто пришло в голову, что, будь я мужчиной, я могла бы подарить тебе что угодно.

Майя только засмеялась в ответ. Нелл закинула голову и попыталась охватить дом одним взглядом: его суровые камни, высокие фронтоны и романтичную «дорожку вдовы».

– Чудесный дом и очень подходит тебе.

– Наверное, ты права.

– Но здесь ты вдали от всех. Не чувствуешь одиночества?

– Мне вполне достаточно собственной компании. Ты не боишься высоты?

– Нет, – ответила Нелл. – Нет, не боюсь.

– Тогда мы можем подняться на скалы. Вид оттуда… впечатляющий.

Женщины прошли между домом и башней и очутились на зазубренном утесе, нависшем над океаном. Цветы росли и здесь: тугие белые лепестки пробивались сквозь трещины в камнях или украшали скудные клочки дикой травы.

Волны бились о скалы, окутывали их брызгами, затем отступали и набегали снова. В отдалении вода становилась темно-синей и тянулась далеко-далеко.

– Когда я была девочкой, то сидела здесь и восхищалась всем, что видела. Впрочем, иногда я делаю это и сейчас.

Нелл посмотрела на Майю.

– Ты выросла здесь?

– Да. В этом доме. Он всегда был моим. А для родителей существовало только море. В конце концов они уплыли на яхте. Думаю, сейчас они бороздят океанские просторы где-то на юге Тихого океана. Родители были сами по себе, а я сама по себе. Честно говоря, мы так и не смогли как следует приноровиться друг к другу, хотя ладили неплохо.