— Пусть войдет, — распорядился Престимион.

Высокий, стройный Абригант, который был на семь лет моложе Престимиона, старший из его двух уцелевших братьев, широкими шагами вошел в кабинет.

Принцем Малдемарским он стал, унаследовав прежний титул Престимиона, после того как тот стал короналем. Престимион не раз серьезно подумывал о том, чтобы ввести его в совет, но только после того, как Абригант достигнет более зрелого возраста.

Абриганта легче было принять за брата Септаха Мелайна, чем Престимиона, — он обладал совсем иными физическими данными. Он был стройным и длинноногим, а Престимион — более массивным и коренастым, а золотистые, как у брата, волосы Абриганта переливались и блестели, чем никогда не отличались волосы Престимиона. Красавец Абригант в этот вечер оделся словно на официальный прием — в плотно облегающий розовато-лиловый дублет с завышенной талией из богатой алаизорской ткани и мягкие длинные брюки того же цвета, заправленные в высокие сапоги из особой желтой эстотилопской кожи, отделанные по верху голенищ тонкими кружевными оборками.

Он приветствовал брата не только знаком Горящей Звезды, но и низким поклоном, чересчур низким. Престимион в раздражении ответил ему быстрым и небрежным взмахом руки, словно отметая прочь столь чрезмерное проявление почтительности.

— Ты немного перестарался, Абригант. Даже слишком.

— Ты теперь корональ, Престимион!

— Да. Ты прав. Но ты по-прежнему мой брат. Знака Горящей Звезды было бы достаточно. Даже более чем достаточно, — Он снова начал теребить легкую корону, лежащую на столе. — Септах Мелайн сказал мне, у тебя есть идеи, которые ты хотел бы мне изложить. Как я понял, они касаются помощи тем районам, которые сейчас страдают от недорода и других подобных не, приятностей.

Абригант казался озадаченным.

— Он так сказал? Ну, это не совсем верно. Я знаю, что в некоторых местах Алханроэля неожиданно ухудшилось положение. Но я ничего не знаю о причинах этого, не считая нескольких очевидных явлений — прорыва Мавестойской дамбы, например, и наводнения в долине реки Ийянн. Но почему вдруг где-то не хватает продовольствия или чего-либо еще, остается для меня загадкой. На то воля Высшего Божества, я полагаю.

Подобные заявления тревожили Престимиона, а он слышал их все чаще. Но разве можно ожидать иного, если он сам держит всех окружающих в неведении относительно главного события эпохи? Даже его родной брат, один из самых близких друзей, который, как он надеялся, со временем станет одним из самых полезных помощников, членом Королевского совета, и тот ничего не знает о войне и ее последствиях. Ничего!

Великая гражданская война целых два года опустошала огромные области Алханроэля, а Абригант даже не подозревает, что она вообще имела место. Как можно ожидать рационального решения насущных проблем от человека, не имеющего объективной информации о происходящем? На мгновение Престимион испытал искушение рассказать ему правду. Но сдержался. Он, Септах Мелайн и Гиялорис твердо решили, что только им одним будет известна правда. А потому не могло быть никаких откровений — даже с Абригантом.

— Значит, ты пришел не для того, чтобы поговорить о возможной помощи пострадавшим провинциям?

— Нет. Мои идеи касаются способов увеличения общего экономического благосостояния Маджипура.

Если вся планета станет богаче, то пострадавшие районы получат помощь от всех остальных. Наверное, именно это ввело Септаха Мелайна в заблуждение относительно моих намерений.

— Продолжай, — смущенно попросил Престимион.

Ему непривычно было видеть Абриганта столь серьезным. Он знал его как энергичного, импульсивного, даже несколько безрассудного юношу. В борьбе против узурпатора Корсибара он проявил себя доблестным, беспощадным воином. Но не генератором идей. Нет.

Престимион никогда раньше не замечал, чтобы его брат проявлял способности к абстрактному мышлению. Охота, скачки, различные виды спорта — вот что всегда интересовало Абриганта. Возможно, зрелость пришла к нему раньше, чем ожидал Престимион.

Абригант заколебался и тоже казался смущенным.

Через несколько секунд он, словно читая мысли брата, произнес:

— Я хорошо понимаю, Престимион, что ты считаешь меня довольно легкомысленным. Но я теперь много читаю и учусь. Я нанял специалистов, которые обучают меня делам управления государством. Я…

— Не надо, Абригант. Я знаю, что ты уже не мальчик.

— Спасибо. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я много думал об этих вещах. — Абригант облизнул губы и сделал глубокий вдох. — Дело в том, что мы, жители Маджипура, переживали большой экономический подъем во время правления лорда Конфалюма, а перед им — лорда Пранкипина. Можно сказать, мы жили в золотом веке. И тем не менее, учитывая наши богатые природные ресурсы и общую стабильность политической системы, мы должны были добиться еще большего процветания.

Общую стабильность? А ведь ужасная война закончилась всего несколько недель назад! Интересно, подумал Престимион, не таится ли здесь некая ирония, не помнит ли Абригант больше о недавних событиях, чем желает показать? Нет, решил он. В честном, прямом взгляде Абриганта не было и следа двусмысленности.

Его глаза цвета морской волны, как и у Престимиона, смотрели серьезно и пристально.

— Самым большим препятствием, — говорил Абригант, — является, конечно, нехватка металлов. Маджипур, никогда не был богат железом, например, или никелем, или свинцом, или оловом. У нас есть немного меди, золота и серебра — и, пожалуй, это практически все. В этом отношении нас природа обделила. Знаешь почему, Престимион?