— У меня плохие новости. Совет директоров «Оплота» снова отклонил твое предложение о слиянии.

Алистер Драммонд говорит так тихо, что из-за бешеных испанских ритмов его едва слышно.

— Ты дерьмовый придурок. Кто убеждал меня, что на этот раз мы победим?

Он с трудом подавляет бушующее внутри недовольство.

— Они почти согласились. Мне удалось протащить резолюцию о повторном голосовании через шесть недель. К тому времени Секретариат Межзвездной Торговли примет окончательное решение — присуждать «Оплоту» статус концерна или нет. Скорее всего они нам откажут, и тогда совету придется принять предложение «Галафармы» — даже если цена будет еще снижена. В долгой гонке эта задержка еще сыграет тебе на руку.

Драммонд недоверчиво хрюкает.

— И кто же оказался таким упорным? Скрантон и ее младшие акционеры?

— Нет, Катя Вандерпост. Мы с Вифи сделали все возможное, чтобы переубедить ее, и никак не ожидали такого поступка. Вчера, перед совещанием, когда все, кроме Кати, уже прибыли на Небесное ранчо, я провел небольшой опрос. Все акционеры, кроме Симона Айсберга, высказались за слияние с «Галафармой» — даже Тора Скрантон. Подозреваю, Симон догадался, что на Катю оказывают давление, и старый черт принялся обрабатывать ее, как только она приземлилась. Она сдалась в последний момент, отказавшись голосовать за объединение, потому что таким образом предает последнюю мечту своего брата о межзвездной корпорации.

— Дерьмовые сантименты! Полагаться на женщину, у которой напрочь отсутствует чувство логики! Ей принадлежит четвертая часть корпорации, и нам придется удваивать цену!

— Я теперь уже думаю, что, может быть, на решение Кати куда сильнее повлияло ее собственное плохое здоровье, чем благородные помыслы Дирка Вандерпоста. — Он замолкает на мгновение и делает большой глоток из бокала. — Она могла смотреть в будущее. Опять-таки вопрос морали. Или опасалась, что дети станут оспаривать завещание и, если «Оплот» объединится с «Галафармой», перекроют основной источник доходов ее драгоценной реверсионистской партии. — Он позволяет себе короткий смешок. — В общем-то небезосновательные страхи. Аса хотел учредить специальный фонд в поддержку реверсионистов, но она заколебалась, слава Богу. Я продолжу ее обрабатывать — и к следующему туру совещаний ее голос будет наш.

Но Драммонда эти тактические ходы нисколько не интересуют. Внимание его приковано к драматическому представлению на сцене, и он время от времени облизывает свои бледные, прекрасно вылепленные губы.

— Если только она не согласится на слияние в следующий раз…

— Тебе не о чем беспокоиться. Когда через шесть недель совет соберется снова…

— Шесть недель! — Мурлыкающий голос Драммонда скрывает далеко не мягкие выражения. — Я, парниша, ждал гребаные четыре года, чтобы ты выполнил свои обещания. Но Шпора Персея все еще в руках твоей сраной корпорации, и эмбарго на торговлю с халуками по-прежнему в силе. За эти шесть недель Секретариат Инопланетных Дел сто раз успеет сделать официальный запрос о роли «Талы» в истории на планете Кашне. И тогда моя песенка спета.

— Ладно, не волнуйся. Никаких запросов о Кашне не будет, и никакие действия не будут предприняты на основании расследования Токийского университета. Я связывался со своими агентами в СИДе: доказательств пока недостаточно, чтобы привлекать Специальный Совет. Труп генетически измененного халука никак не привяжешь к нелегальной деятельности людей, а все секретные инопланетные учреждения на Кашне полностью уничтожены. Остались только устные свидетельства, но и от них наконец отказались.

— Так, значит, показания Евы Айсберг забыты?

— Они никогда не передавались СИДу официально, и Матильда Грегуар, новый вице-президент службы безопасности «Оплота», не давала подтверждающих сведений. Именно Симон убедил всех не принимать во внимание ранее записанные показания, потому что боялся навредить нашему соисканию статуса концерна. К тому же это могло плохо сказаться на еще не завершенном гражданском иске против «Галафармы». Можешь себе представить, какие споры возникли бы между Министерством Инопланетных Дел и Межзвездным Секретариатом Торговли, если бы «Оплот» выступил с заявлением о тайной связи «Галафармы» с халуками.

— Не верю, что Симон просто замнет дело на Кашне.

— Он хочет, чтобы эта история стала важной частью гражданского иска «Оплота». Но Симону наплевать, что вы вместе с другими представителями семи больших концернов нарушаете запреты на торговлю с инопланетными расами. Его также не волнуют аферы халуков, по крайней мере пока это не мешает планетам «Оплота». Сейчас его интересует только насущная проблема — как защитить свою корпорацию от захвата «Галы».

Драммонд несколько минут обдумывает сказанное и только потом говорит:

— И Ева Айсберг согласилась с Симоном и не стала передавать в СИД информацию о случае на Кравате?

— Да, но очень неохотно, — признает он. — С тех пор, как ее похитили, она панически боится халуков. Ева уверена, что у инопланетян дурные намерения относительно Содружества и в частности они собираются использовать свои колонии на Шпоре в качестве военных баз для экспансии в Рукав Ориона.

— Но это же полный бред!

— Аса наверняка запудрил ей мозги. К сожалению, он собственными глазами видел новый флагман Слуги Слуг, и, если ты помнишь, прекрасно осведомлен о быстроходных судах халуков. Его дружок-контрабандист Бермудес раскрошил один спидстер на пути к Кашне.