– О господи! Связалась с наркоманами? – Иззи, как всегда, была тактична.

– Не знаю.

– Да не виновата она, – сказал Мик. – Мы это докажем.

В полной растерянности я поставил стакан на стол.

– Но ты же сам ничего не знаешь.

– А мы на этом будем настаивать. Мы едем доказать ее невиновность.

Мик так и сыпал заявлениями, что мы то и мы се. Мне хотелось спросить его, кого, черт побери, он имел в виду, когда говорил «мы», но я сдерживался.

– Все гении баловались наркотиками. – Иззи не обращала внимания на наш спор. – Китс [2] – слегка и от безделья. Кольридж [3] – всерьез и без меры. Де Квинси [4] . Бодлер [5] – «Клуб любителей гашиша» [6] – ClubdesHaschischins. Уилки Коллинз [7] …

– Гении? – оживился Мик. – Может, и мне пора?

– Диккенс [8] – перед смертью. Рембо [9] , Браунинг [10] . И скажем, если Китс отдавал предпочтение опиумной настойке, то Шелли [11] – нюхал. Эдгар По [12] , Джордж Крэбб [13] …

Я не слушал. Перечень имен ничего для меня не значил. Он становился монотонным, и на его фоне я представил Чарли на вонючем соломенном тюфяке тюремной камеры Чиангмая.

– Ладно, собрались с мыслями, – сказала Иззи. – Наша очередь.

Поскольку команды в «Клипере» состояли из четырех игроков, в нашу время от времени подсаживали кого-нибудь из посетителей бара, желающих принять участие в викторине. Одному из таких любителей указывал сейчас в нашу сторону ведущий игры Эймос Магнамара. Лично я против этого не возражал, но Мик Уильямс считал, что втроем мы лучше справляемся. Сейчас к нам подсадили немолодого хиппи со смешной, типичной для этой публики козлиной бородкой и сережкой в ухе. Плюс ко всему на руке у него красовалась татуировка в виде помидорного листа. Усаживаясь на стул Мика, он кивнул нам, и я почувствовал приторный экзотический аромат его туалетной воды.

Мик вернулся к столу с тремя порциями спиртного.

– Ну, – дружелюбно сказал он незнакомцу, – если вы решили стать нашей золотой рыбкой, впору исполнить мое первое желание. Слезайте с моего долбаного стула.

Дверь мне открыла Шейла в ночной сорочке. Значит, она спала. Я попытался заглянуть в холл через ее плечо.

– Я тебе говорила, – сказала она, будто читая мои мысли, – его здесь нет. Ты собираешься всю ночь так простоять?

В доме был полный порядок. Удивляться не приходится, если принять во внимание заявления Шейлы о том, что шурум-бурум в нашем доме был из-за меня. Я тяжело опустился в кресло. Шейла спросила:

– Хочешь перекусить? У меня порция языка в духовке.

У меня свело желудок.

– Нет, спасибо.

– Он опять вчера звонил, – сказала Шейла.

– Кто?

– Фаркуар-Томпсон. Сказал, что, когда Чарли узнала, что мы в курсе, просила их передать нам, чтобы мы не беспокоились.

– Передать… ЧТО?

Глаза Шейлы наполнились гневными слезами, ее чувства отдались и во мне.

– Она сказала, что не хочет нас видеть. Спросила, не можем ли мы прислать ей вещи и немного денег, но видеть она нас не хочет.

Я обхватил лицо руками, чувствуя, как выветривается алкоголь. Я едва мог поверить своим ушам. Чарли светило двадцать долгих лет заключения, если не смертная казнь. Я подумал, ее одиночество сейчас должно быть безмерно, и, несмотря ни на что, она отказывается от встречи с двумя самыми близкими и любящими ее людьми.

Я пытался вспомнить, когда Чарли впервые отказалась от моей поддержки. Как только годовалый ребенок начинает учиться самостоятельно ходить, он само собой и падать начинает самостоятельно. Первые годы дети часто падают. Оступаются, цепляются нога за ногу, набивают синяки и шишки, и какая-то внутренняя неведомая сила толкает их, с мокрыми от слез глазами, с дрожащими губами, в наши объятия. А мы всегда готовы принять их на руки, и прижать, и обогреть, пока они не успокоятся. Ведь их боль это и твоя боль. Синяк, царапина твоего ребенка саднит тебя с той же силой. Вот Чарли теперь в тюрьме, но, значит, и я в тюрьме, значит, и мне там двадцать лет заживо гнить.

– Она может нести любую чушь. Я к ней еду.

– И я, – сказала Шейла.

– Ты – нет.

– Еще как поеду!

– Нет.

– Попробуй мне запретить.

– Я не поеду с тобой.

В ее вздохе я услышал столько недоговоренного.

– Тебе нельзя ехать одному! Я отпрошусь на работе! – Шейла работала в супермаркете на полставки, контролером. Там она и встретила своего красавчика.

– Не стоит. – А я ведь не хотел рассказывать о своих планах Шейле. – Я попрошу Мика Уильямса со мной съездить.

– Мика? – удивилась Шейла. – А ты думаешь, Мик согласится?

Я удивился, что она так просто к этому отнеслась.

– Ну да. Если я попрошу.

– Я бы чувствовала себя куда спокойней, если бы Мик был с тобой. Ты же знаешь себя – какой ты вспыльчивый. А так все-таки Мик рядом.

Что-то показалось мне подозрительным. Внезапно меня осенило, что они сами обо всем договорились.

– Это ты просила Мика поехать со мной? Ты?

– Да когда бы я могла его попросить? Я его не встречала.