Если бы Рэйвен и в самом деле удалось бежать, то она бы уже обратилась к кому-нибудь за помощью и ее бы узнали по подробному описанию в объявлении. Следо­вательно, пришел к выводу Шарль, кто-то на борту «Кор­моранта» нагло солгал ему во время допроса. Наверное, понял, что ему иначе несдобровать.

После трехдневных бесплодных поисков и мучитель­ных раздумий Шарль вновь наведался на борт «Кормо­ранта», которому по просьбе Шарля власти запретили покидать гавань до полного выяснения обстоятельств ис­чезновения Рэйвен. Вахтенный, тотчас же узнавший ху­дого высокого капитана «Звезды Востока», похолодел от страха, заметив дьявольский огонь в зеленых глазах. По­хоже, сегодня этот сумасшедший готов придушить кого-то собственными руками!

– Где ваш капитан? – спросил Шарль Сен-Жермен, яростно взглянув на испуганного матроса.

– В своей каюте, сэр, – ответил тот, отшатнувшись от нависшей над ним высокой фигуры.

– Спустись к нему и передай, что я хочу, чтобы вся команда выстроилась на палубе через час. Все до одного, понятно?

Не дожидаясь ответа, Шарль развернулся и покинул судно, плечами раздвигая толпу рабочих у доков. Час спустя он возвратился вместе с Джеффри Литтоном и Джейсоном Квинтреллом. Капитан Ван дер Хорст лично вышел встретить надменного англичанина, причинившего ему столько неприятностей.

Вчера Ван дер Хорст обратился к властям с требова­нием арестовать Шарля Сен-Жермена за оскорбительное поведение и физическую расправу над ним в помещении «Флер Руж». Но власти не пожелали выслушать его, более того, угрожали арестовать его самого, если окажет­ся, что он действительно замешан в похищении английс­кой леди и попытке продать ее в рабство. Кроме того, ему теперь из-за этой истории грозила потеря лицензии, пос­кольку его компания выслала адвоката для расследования их с Даниэлем Джибсоном прибыльной торговли девуш­ками, а Джибсона уже с позором уволили из «Болтон и Диккинс». Нет, от этого кошмарного англичанина – сплошные неприятности. Но более всего Нильса Ван дер Хорста раздражало то, что этот англичанишко распоря­жался и командовал на его судне, словно полноправный хозяин!

– В самом деле, капитан, – заявил он, как только Шарль Сен-Жермен ступил на палубу «Корморанта», – я требую объяснения ваших действий… – Он осекся. Ему еще не доводилось видеть в человеческих глазах столь­ко звериной ярости.

– Я собираюсь еще раз допросить всю вашу коман­ду, Ван дер Хорст, – ледяным тоном проговорил Шарль, жалея, что не может свернуть шею этому женоподобному голландцу. – Я убежден, что один из них что-то скрыва­ет от вас и от меня. Но, клянусь, сегодня он мне все выложит.

Шарль был хорошим психологом. Он всегда сам на­бирал себе команду и редко ошибался в людях. Вот и сейчас капитан быстро отсеял тех, кто не мог сообщить ему ничего нового. Шарль инстинктивно чувствовал, что они говорили правду, когда клялись, что ничего не знают о беременной англичанке. И вместе с тем он был уверен: среди них был один, по каким-то причинам солгавший ему. Уже через полчаса перед ним осталась лишь горстка матросов.

– Этих я допрошу поодиночке, – сказал Шарль, взглянув на голландского капитана.

Солнце палило немилосердно. Раскаленная палуба так и горела под ногами отчаянно потевшего голландца. Полуденная фиеста, качалось, погрузила и город, и верфи в летаргический сон. Нигде, кроме палубы «Корморанта», не было ни души. Шарль, одетый в кожаные бриджи и тонкую рубаху из голландского полотна, словно не заме­чал палящего зноя, и измученный Ван дер Хорст ненави­дел его за эту выдержку. Откуда ему было знать, что Шарль едва сдерживался, чтобы не взорваться.

– Я начну вон с того парня, – сказал Шарль, взгля­нув в ненавистное ему лицо Ван дер Хорста. – Можете передать им, что в их же интересах вспомнить то, что они утаили от меня в прошлый раз, потому что я без колеба­ний всажу в каждого из них пулю, если это поможет освежить их память!

Капитан Ван дер Хорст открыл было рот, чтобы воз­мутиться, но тут же закрыл его. Взглянув на мрачного англичанина, он понял, что тот шутить не намерен. Гол­ландец утер пот со лба насквозь мокрым платком и, по­вернувшись к матросам, подозвал Сэмпсона.

Джон Сэмпсон, как теперь уже знал Шарль, был одним из тех, кому поручили заботу о невольницах, со­державшихся в трюме. Шарль уже допрашивал его, и туповатый матрос поклялся, что в трюме были лишь нубийки и индианки. Он уверял Шарля, что не видел сре­ди чернокожих девушек никакой англичанки. Более того, если бы она попала к ним на корабль, то разве не попы­талась бы заявить о себе? И он не заметил ни одной беременной, правда, он не рассматривал их особенно, – но ведь за четыре месяца пути это как-нибудь да броси­лось бы в глаза?

Шарля охватил ужас, когда Сэмпсон в прошлый раз упомянул о самоубийстве одной из невольниц. Матрос описал, как выглядела бросившаяся в волны девушка, и у капитана немного отлегло от сердца. Это не Рэйвен, с облегчением вздохнул Шарль. И все же стоило подумать и о таком печальном исходе, и он бродил бессонными ночами по палубе клипера, гадая, не решилась ли она на самоубийство во мраке ночи, когда никто не мог увидеть ее? Но затем он решительно отверг подобную возмож­ность. Нет, Рэйвен не пошла бы на это, особенно бере­менная Рэйвен. И все же в нем поселился ужас и грыз его, терзал, доводя до сумасшествия.