— Похоже, мы не на шутку их рассердили… — Вадим сделал шаг назад. Энергии у него, по счастью, еще хватало, и одним внутренним мановением он вновь распустил над собой корону, создав на этот раз самую настоящую метаброню. Сделал он это очень вовремя, — неосторожно подлетевший ящер коснулся крылом экрана и тут же закрутился на месте, ужаленный силовым полем. Чуть погодя еще одного гостя Дымов хлестнул лимбом под горло, заставив с хрипом рухнуть на землю.

— Ну что, дорогой Стив? Согласны еще разок прокатиться в моих объятиях? — предложил он бледному как снег англичанину.

— Честно говоря, не очень бы хотелось.

— Я понимаю, но учтите, этих зверюшек становится с каждой секундой все больше. Боюсь, моего потенциала на всю эту ораву просто не хватит.

Англичанин открыл было рот, чтобы ответить, но нужные слова так и не слетели с его уст. Выстроив в небе подобие журавлиного клина, ящеры неожиданно пошли в атаку. Это напоминало огромную живую стрелу из сотен и сотен тел. Острие этой стрелы было направлено на парочку замерших внизу людей.

Мгновенно оценив массу и скорость направляемого против них удара, Вадим обреченно прикрыл глаза. В голове вновь зазвучало «Адажио» Альбинони, мускулы свело недоброй судорогой. Как бы то ни было, но с неожиданной отчетливостью он осознал, что столкновения с этим живым тараном им не выдержать…

Щедрое местное солнышко, не скупясь, заливало арену слоем золотистого масла. Во всяком случае, у Танкиста тотчас выступили на глазах слезы. Аборигены же чувствовали себя вполне сносно — смотрели на гладиаторов без прищура и даже, кажется, почти не потели. Что касается Миронова со Шматовым, то они по сию пору пребывали в испарине, — скорее всего, организм офицеров продолжал освобождаться от остатков ночного яда. Мази премудрого Цельсуха, разумеется, помогли, однако полного излечения не произошло, да и лекарь, помнится, чуда им не обещал. Как бы то ни было, но они стояли с оружием в руках, все в тех же гражданских рубашках, помятых брюках и галстуках, неприветливо взирая на перетаптывающегося в отдалении противника. Тех тоже было четверо, и можно было голову дать на отсечение, что эту ночь они провели в условиях значительно более комфортных, нежели обитатели барака. О правилах грядущего поединка капитан Шматов ничего не знал, но было ясно, что некоторые изменения все-таки произошли. Во всяком случае, никаких золотых доспехов они перед собой не видели, и это, конечно, настораживало. Если любимчика Зурбана решили не выпускать на арену, значит, нашли более достойного кандидата? А если нашли, то где он? Пойди отгадай его среди четырех незнакомых фигур! А ведь с самого начала главного здешнего фаворита Потап собирался взять на себя. Конечно, Сергей немало удивил его своими успехами в последних поединках, и все же иллюзий Шматов не строил, — случись им с Мироновым скрестить шпаги, он не оставил бы другу ни единого шанса — даже в нынешнем своем паскудном состоянии.

Между тем, Танкист и впрямь держал слово — вовсю отплясывал перед публикой обещанный «Танец смерти». Неизвестно, где он этому научился, но в жутковатых его телодвижениях действительно угадывалось мастерство бывалого деревенского плясуна. Тут присутствовали и забавные коленца с пристуком ладони о пятку, и ходьба вприсядку, и озорной свист, который выходил у бывшего зека особенно зычно. Подразнивая противника коротеньким мечом, Танкист высоким фальцетом выкрикивал непристойности, то и дело поминал «пакостливого Зурбана» вкупе с «вонючим скунсом Фебуином». Разумеется, обоих недругов разошедшийся танцор вызывал на арену, отведать «его славного перышка». Бравада бравадой, но Потап видел, что Танкист близок к самой настоящей истерике. Уж он-то знал, что нередко именно так разжигают себя блатные в предчувствие скорой смерти. Могут и ножами себя исполосовать, а могут и к нарам прибить пятидюймовыми гвоздями.

Как бы то ни было, но обряд неспешного прохода вокруг арены Танкисту удалось поломать. Недоуменно поглядывая на разбушевавшегося замухрышку, соперники продолжали оставаться на месте, зрители голосили и потрясали кулаками, трубы с барабанами в растерянности молчали. Подобные выходки здесь явно были в новинку, а потому и устроители боев пребывали в определенной нерешительности. Во всяком случае, никаких шагов никто не предпринимал, и все продолжало идти своим чередом.

— Что же вы там топчетесь? — продолжал надрываться Танкист. — Идите, попробуйте меня успокоить! Или может, храбрец найдется на трибунах? — коротенький меч дерзко обвел ближайшие ряды зрителей. Амфитеатр был заполнен до краев, и подобное поведение грозило самыми непредсказуемыми последствиями. Верх безумия — бросать вызов толпе, но Танкист именно это сейчас и делал. Еще раз взмахнув мечом, он с жутковатым оскалом разодрал на себе фуфайку, разом обнажив все свои застарелые татуировки.

— Ну! Чего ждете? Или думаете, я буду перед вами весь день клоуна разыгрывать? А вот хренушки!..

Предчувствие близкой опасности заставило сердце Потапа сжаться. Очень уж близко подошел к роковой черте их товарищ. И он не ошибся. Непристойный жест, сопроводивший дерзкие слова татуированного храбреца, все же вывел из терпения местную власть. Подчиняясь неслышимой команде, двое стрелков на ограждающей стене подняли свои огромные луки. Услышать в многоголосом гуле свист спущенной тетивы было, конечно, невозможно, зато все увидели, как стрелы впились в песок справа и слева от Танкиста. Возможно, бузотера просто предупреждали, но Миронов мог бы поклясться, что в самый последний момент стрелы опять вильнули в сторону.

— Ты видел? — он быстро взглянул на Шматова. — Ты видел, как они летели? Или мне это почудилось?

— Не почудилось, — от волнения голос у Потапа сел. — Наверняка, Вадик уже здесь…

— Мазилы! — заблажил Танкист. — Даже стрелять не умеете! Давайте, спускайтесь вниз со своих насестов. А уж здесь папочка вам надерет задницу. По первое дайкирийское число!..

Танцующим шагом, он приблизился к коротенькой шеренге соперников, и, вспылив, к нему тут же метнулся один из бойцов. Момент был критический, однако у Танкиста оказалось кое-что про запас именно на такой случай. Истерика — истерикой, но свои блатные регалии этот тщедушный человечек заработал не зря. Левая рука Танкиста метнулась навстречу врагу, и плечистый воин, ойкнув, схватился за глаза. Не теряя времени, бывший зек по-лягушачьи скакнул к нему и подъемом ноги лягнул в пах. Ничего удивительного, что соперник рухнул на все четыре конечности. Возможно, удар был не столь уж силен, но Танкист знал, куда бить, и в отличие от лучников не промазал. Все было непривычно и все было не по правилам, — потому, верно, и допустил опытный рубака столь досадный ляп. В одну секунду крикливый заморыш умудрился ослепить его и обездвижить.

И снова в воздухе тенькнула стрела. Не очень было понятно, в кого именно метил стрелок, однако угодить в цель оперенной посланнице не удалось и на этот раз.

— Вперед! — мерным шагом Шматов двинулся к соперникам. Ждать дольше становилось просто бессмысленно. Как ни крути, а некоторое тактическое преимущество Танкист им обеспечил, и, кроме того, стало окончательно ясно, что Дымов снова «играет» в их команде.

Заметив их движение, противник тоже не стал ждать и, запоздало спохватившись, ринулся навстречу. Кое-как сладив с болью, поднялся с четверенек и тот, что успел получить неласковое «благословение» Танкиста. Часто утирая глаза, он догонял своих товарищей, отлично понимая, что в глазах публики уже не выглядит героем.