–  Ты не знаешь, кто-нибудь пострадал во время взрыва?-снова заговорила Лана.

–  Несколько контуженных, а так, кажется, все живы. Впрочем, я не считал. Только… твои друзья…

–  Я уверена, что они сбежали,-нахмурилась Лана.

Лачуга, в которой находились принц и дикарка, загорелась сразу после взрыва, как и многие деревянные сооружения в лагере. Но во всеобщей панике и суматохе никто и не собирался спасать чужаков, никто о них и не вспомнил. А когда принцесса наконец-то пришла в себя, на месте ветхой постройки она увидела лишь головешки.

Останков этой странной парочки не нашли, как и ничего того, что могло бы говорить о их смерти, в том числе и так приглянувшихся всем золотых пуговиц принца. Удостоверившись в этом, принцесса вздохнула почти что облегченно.

Несмотря ни на что, она не желал смерти ни Асмабике, ни Александру, тем более такой смерти…

–  Так что же это было на самом деле, Сократ, как ты думаешь? Неужели действительно приближается конец света?

–  Это была плазма, звездное вещество, и оно взорвалось в атмосфере. Другой версии у меня нет, кроме конечно той, которую мне пришлось поведать этим бедным дикарям.

–  Стрелы разгневанного Салара? Не так уж эта версия далека от истины…

–  До поверхности планеты долетели лишь незначительные брызги, - искорки от плазменного ядра.

–  Искорки?! Так это были искорки?!!

–  Пойми, если бы эти шары долетели целиком, мы бы с тобой тут не разговаривали, и вообще пребывали бы уже в ином физическом состоянии.

–  В каком состоянии?-не поняла принцесса.

–  В виде пара. Мы бы испарились, как и все живое в диаметре… Даже не знаю, в очень большом диаметре. Ничего бы ни осталось. Только камни. Да и то не уверен.

–  Но все обошлось к счастью…

–  Да ведь это только начало, только начало… Будет еще хуже. Может быть, еще лет пятьдесят население 566781Z просуществует, переживая жуткие катаклизмы. А потом… Даже и говорить не стану.

–  Нам стоит еще усерднее молиться вечно светлому Салару,-задумчиво произнесла Лана.-Тогда он может быть сменит гнев на милость.

–  Что за глупости ты там бормочешь?

–  Да так ничего… Все-таки хорошо, что в этот раз никто не пострадал. Кстати, а как твоя репутация?

–  Моя репутация?

–  Не пострадала ли она?

–  О! Моя репутация только укрепилась. Все ведь сбывается так, как я и предрекал.

–  Лучше бы ты предрек что-нибудь хорошее.

–  С космосом не поспоришь, у него свои законы.

–  С твоей философией, брат Ромеро, я знакома немного,-иронизируя чуть-чуть, сказала Лана.-Только вот она, по всей видимости, вовсе не предполагала, что самый ярый ее последователь сам окажется в пекле космической катастрофы. На этот счет нет никаких поправок?

–  Я не собираюсь здесь оставаться. Вот и вся поправка.

–  А этих людей тебе ничуть не жаль? Ведь сеятели могли бы спасти хотя бы некоторых из них? Неужели ты ни чуть не изменил своих взглядов?!

Сократ вздохнул:

–  Ты вот тут мне мораль читаешь, принцесса, а у самой все лицо в саже, словно у кухарки.

После этого он соскочил на землю и пошел вперед, без труда обгоняя едва плетущихся лошадей.

Лана села на край повозки и попыталась вытереть рукавом лицо. Но рукав тоже был в саже, так что вышло еще хуже. Она огляделась: возможно, где-то рядом мог быть ручей или хотя бы лужа, и решила спросить у проходящего мимо:

–  Сэр рыцарь, не видели ли вы где-нибудь поблизости воды? Может быть ручья или реки?

Воин не удостоил ее ответом, а лишь приостановившись и глядя исподлобья, протянул сплетенную из бересты фляжку.

–  Благодарю. Пить тоже хочется, но я хотела…

–  Оставьте ее себе, леди, я спешу.

Он слегка поклонился и быстрым шагом отправился дальше. Вслед за ним пробежало еще несколько рыцарей, а потом еще. Принцесса догадалась, что в начале их движения должно быть что-то происходит. Она тоже решила поспешить в ту сторону, прицепив подаренную фляжку к поясу.

Бежать она не могла: в ногах все еще сохранялась слабость, что всегда бывает после сна, больше похожего на обморок, но старалась идти как можно быстрее, подобрав оборванный подол своего платья. Где-то там впереди, как полагала Лана, должен был быть Ульгерд. И он-то, конечно, все ей сможет объяснить: и что за шум и гам раздаются в тумане, и что вообще им теперь всем делать, и как дальше жить.

Но повозки и бредущие вслед за ними люди и скот все никак не заканчивались.

Смог, между тем, и не собирался рассеиваться. Он как будто бы даже становился гуще. Если недавно солнце можно было увидеть хотя бы как бледное красноватое пятно, то сейчас невозможно даже было определить, в каком месте небосвода оно могло находиться. Стало совсем темно, тут и там загорались факелы, дававшие совсем мало света, но вносившие свою скромную лепту и в без того почти невыносимый чад.