— Она… она у вас? — судорожно сглотнул капитан.

— Господин Васинцов, вы хотя и обладаете чувством юмора, но почему-то сразу предполагаете самое ужасное. Вас в детстве часто обижали?

— Я уже объяснил причину. Я предполагаю самое ужасное, потому что не понимаю, с какой стати я здесь оказался.

— Хорошо, попробую объяснить. Вы сказали, что не имеете доступа к стратегическим объектам, это ошибка.

— Институт Капицы?

— Да, именно.

— Почему вы считаете, что институт — стратегический объект? Это скорее уж зверинец с ограниченным доступом. А я там — сторож. А что может знать сторож?

— Ну не скажите, порой сторож в зоопарке может рассказать посетителям гораздо больше интересного, нежели опытный экскурсовод. Экскурсовод ведь отработал — и домой, а сторож — он и ночью со зверьми, видит, как живут звери, когда на них не пялятся толпы посетителей.

— Вам виднее. Но все равно не вижу, чем могу быть вам полезен, к тайнам и результатам научных исследований не допущен. Тем более надеюсь, вы представляете, какова система охраны и безопасности в институте?

— Разумеется.

— И понимаете, что я самостоятельно не могу провести туда не то что человека, мышь в клетке. И вывести не смогу, даже если захочу.

— Конечно.

— Тогда что вы хотите?

— Скажем так, мы хотим узнать ваше мнение по поводу данного института.

— Я давал подписку о неразглашении.

— Разумеется, мы понимаем. Но ведь мы и так про вас все знаем. Выслушать про самого себя — это ведь инструкция не запрещает?

— Допустим.

— Вот и чудненько. Итак, вы — Геннадий Николаевич Васинцов, капитан спецгруппы «ГРИФ». Окончили рязанское десантное, воевали на Кавказе, после сокращения армии были переведены в Мордовию, в спецназ УИН. Во время первого Исхода «прикрыли задницу» вашего начальника, если я правильно использую специфичную армейскую терминологию. «В благодарность» за это тот самый начальник отправил вас на незавидную работу — этапировать чикатил в столичные спецучреждения. Кстати, вас не удивляет этот поступок вашего начальника?

— Вовсе нет, я просто стал свидетелем его минутной слабости. Тем более я не считаю эту работу унизительной, перевозить и охранять чикатил — занятие не для слабонервных.

— Так, хорошо, продолжаю. После нападения на ваш вагон группы чикатил вы приняли предложение возглавить спецгруппу «ГРИФ», которая предназначена для отлова самых опасных зверей. Почему вы приняли это предложение?

— Как почему? Элитная группа, зарплата, минимум начальства, да и вообще настоящее дело, нужное людям.

— Понятно, понятно… Вы, ваша группа, провели несколько очень удачных операций, на вашем счету более трех десятков так называемых зверей, и неожиданно вас посылают сторожить какой-то забор и ржавые ворота. Вас это не удивило?

— Сначала да, но после попытки прорыва недельной давности — нет. Охранять зверей не менее ответственно, чем их отлавливать.

— Кстати, а у вас не возникало такой мысли, что все это зря?

—???

— Что глупо и опасно собирать зверюг в одном месте, что не лучше ли их сразу того, в расход?

— Признаться, о чем-то таком я порой думал, но после одной встречи там, на тест-контроле.

— Вы встретили «снежника»? Ну, высокого заросшего мужчину с красными глазами.

— А вы хорошо проинформированы.

— Я же и не скрывал этого.

— Да, я встретил зверя, от которого не исходила опасность, и это меня удивило.

— Что ж, чудненько, именно это я и хотел услышать.

— Да? Я могу идти домой?

— Ну что вы все торопитесь, — раздавшийся голос показался Васинцову вроде как обиженным, — только говорить начали.

— Тогда что вы хотите, в конце концов?

— Если честно, то мы хотим, чтобы вы убили.

— ???

— Убили зверя. Разве не выявлением и истреблением зверей занимается ваша группа «ГРИФ»?

— В институте?

—Да!

— Но у вас устаревшая информация. Мы уже не загонщики, мы — охранники. Да и раньше мы выявляли зверей не для того, чтобы убивать, это только в крайнем случае. Мы доставляли их в институт для изучения.

— А если зверь очень хитер, маскируется и представляет опасность для людей?

— Кто именно?

— Вы это и должны выяснить.

— Ничего не понимаю. Я должен проникнуть в институт, выяснить, кого я должен убить, и тут же его убить. Я правильно понял?

— Абсолютно!

— Дурдом! Больше сказать мне нечего.

— Вы очень интересная натура, Геннадий Николаевич, вы очень быстро заводите разговор в тупик, даже не желая этого. Вы не любите компромиссов?

— Не очень.

— Завидую. Завидую людям, которым не надо идти на компромиссы. Вас, наверное, и не торкает давно?