Глауен отвернулся от телефона. Несколько мгновений он следил за своими гостями, потом подошел к столу.

– Как вижу, я не так уж вам и нужен. Вы вполне обходитесь без меня.

– Да, но только благодаря этим глупым модам, – сказал Мило. – Ты только посмотри на это забавнейшее создание.

– Как ни печально, но это леди и она относится к этому вполне серьезно.

– Хм. Да, это мне напомнило: на меня произвела впечатление прическа твоей тети Спанчетты.

– Да, мы тоже очень гордимся ее волосами. К сожалению, кроме Спанчеттиных волос и журналов мод, здесь больше нет ничего интересного, – Глауен подошел к буфету и налил в бокалы вина. – Это наш собственный Зеленый Цоквель, Клаттуки уверяют, что именно это вино заложило начало Парильи.

Все трое подошли к диванчику и сели. Кроме них в библиотеке никого не было.

– Сегодня вокруг тишина, – заметил Глауен. – Все заняты своими костюмами. А что у вас? Нам надо будет найти что-нибудь и для вас.

– А все вокруг будут в костюмах? – поинтересовалась Вейнесс.

– Почти все. С завтрашнего дня и до конца Смолена. Но мы всегда можем что-нибудь найти в гардеробе театра. Мы завтра утром первым делом отправимся туда.

– Костюмы позволяют вести себя более расковано, – заметил Мило. – Не спрашивайте, откуда я это знаю: мне просто это сейчас пришло в голову.

– Я всегда считала, – сказала Вейнесс, – что люди выбирают себе костюмы в соответствии с тем, какими бы им хотелось быть.

– В общих чертах, вы говорите об одном и том же, – согласился Глауен. – На площадке всегда найдешь больше демонов и полуголых менад, чем маленьких красивых птичек или корзин с фруктами.

– А у тебя какой будет костюм? – озорно спросила Вейнесс. – Красивой птички?

– Нет, – ответил Глауен. – Я буду темным дьяволом, таким невидимым… ну, если, скажем, неожиданно выключить свет.

– В этом отношении я белая ворона, – сказал Мило. – Ни одной идеи, я в полной растерянности, тут все вопросы к психоаналитику.

– Ты очень хорошо будешь чувствовать себя в костюме Пьеро, – сказала Вейнесс. – Это не так будет бросаться в глаза, – и уже повернувшись к Глауену, добавила, – Мило считает, что желание выделиться говорит о бесцветности личности.

– Я об этом еще подумаю, – сказал Мило. – А теперь, если позволишь, я бы пошел спать.

– И я, – сказала Вейнесс. – Спокойной ночи, Глауен.

– Спокойной ночи.

Глауен отправился в свои комнаты. Шард окинул его взглядом с ног до головы и сказал:

– Похоже, для тебя задание было не труднее обычного экзамена.

– Все оказалось не так плохо, как я ожидал, – равнодушно ответил Глауен, – особенно, когда подумаешь, как Арлес марширует вокруг забора.

– Да, это самое большое утешение, – согласился Шард, – ну и что ты думаешь о своих краснощеких Натуралистах?

– Пока трудностей с ними не было.

– Уже легче.

– Сначала было не просто. Я думал, они начнут говорить об экологии или о питательных свойствах рыбного масла, но когда я об этом заговорил, то они не проявили никакого интереса. Наконец, я открыл бутылку Зеленого Цоквеля, и разговаривать стало проще. Но все равно, мне они кажутся еще какими-то скованными.

– Не у себя дома, да еще в незнакомом окружении, конечно, они чувствуют себя неуютно и стесняются.

– А чего им стесняться? – с сомнением покачал головой Глауен. – Они хорошо воспитаны и прилично одеты, и даже, можно сказать, довольно симпатичны. Хотя, девочка немного плосковата.

Шард поднял брови.

– Плосковата? У меня сложилось другое впечатление. Согласен, полногрудой ее не назовешь, но на нее приятно посмотреть… Ну, и какую тему для разговора вы, в конце концов, нашли?

– Я рассказал им про Сиско и ворованное оборудование. Их это очень заинтересовало… намного больше, чем я ожидал. Складывается такое впечатление, что на Штроме вопрос об йипи стоит в центре политики.

– Мне тоже так говорили, – согласился Шард, – одна из фракций уже готова изменить свои взгляды, по крайней мере, они уже признали силу и насилие как инструмент политики. Другая фракция состоит из старомодных Натуралистов, которых не так-то просто переубедить. Эти хотят, чтобы йипи или перестали плодиться, или покинули Кадвол, или и то, и другое вместе. Хранитель пока держит нейтралитет, но в частных беседах он, похоже, склоняется на сторону консерваторов.