Лорд Жоффрей удивленно посмотрел на короля.

— Вас, мой друг, — обратился к нему король Генрих, — я попрошу остаться и поохотиться со мной. К вашему дяде поскачет «орел», вы же вернетесь позже.

— Почему к графу Лавастину? — ворчливо спросил Бурхард.

Виллам, внимательно слушавший короля, понимающе улыбнулся, как если бы он один понял шутку.

— Он приобрел сына. Я потерял сына. Пусть граф Лавастин докажет свою преданность, встретившись с нами под Гентом. Если Бог дарует нам победу над Эйка и вернет нам город, я дам ему то, к чему он стремится.

И снова все напрасно. Кроме того, она убила больше десяти человек. Простит ли ее Бог? Сможет ли она сама простить себя?

— Пожалуйста, Па, — молилась она, сжав руки перед собой. — Пожалуйста, скажи мне, что делать. Почему ты не научил меня, Па?

— Я научу тебя, Лиат.

Она успела отпрянуть как раз вовремя, чтобы чистая, белая, холеная рука Хью не легла ей на плечо. Вскочив, она отшатнулась от него подальше. Вокруг вился туман, низкая дымка окутывала стволы деревьев и всю деревню. Хью как-то воздействовал на сознание Сапиентии, внушив ей, что она не может обходиться без Лиат, служившей своего рода талисманом для еще не рожденного ребенка. Чтобы улучшить хоть миг одиночества, уединиться, Лиат встала пораньше и, сбегав в нужник, задержалась снаружи, в туманном свете зимней зари.

Но Хью не мог оставить ее в покос. Он все время преследовал ее. Он уже давно понял, от чего ее защищал Па. И хотел это использовать.

— Ты сделала для себя выводы Лиат? Столько погибших! — Он с неодобрением покачал головой и зацокал языком.

— Если бы ты их не усыпил…

— Да, конечно, — признал он, к ее удивлению.

— Я слишком много возомнил о себе, усвоив то немногое, до чего удалось дотянуться. Я буду молить Бога о мудрости. — Губы его искривились. На мгновение показалось, что он над собой смеется. Но уже через мгновение он стремительно, как нападает сова, схватил ее запястье. — Не будь дурой. Чем дольше ты притворяешься, что не замечаешь этого, тем больше упускаешь возможность управлять собой. Ты этого хочешь? — Он показал на чернеющие развалины дворца. — Кому еще ты можешь доверять, Лиат?

— Я признаюсь королю, что подожгла дворец…

Он захохотал:

— Представляю себе, как будет рад король узнать, что пригрел у себя чудовище, которое подлежит немедленной выдаче на суд скопоса!..

— Я обращусь к Вулферу…

— Вулфер! Мы уже говорили о нем. Верь ему, если хочешь. Но «Книга Тайн» теперь у меня. Я видел, на что ты способна, и не возненавидел тебя за это. Я люблю тебя за это, Лиат. Кто еще может любить или доверять тебе, зная такое? Король доверяет мне, Вулферу он не верит. Я могу защитить тебя от гнева короля и подозрений Церкви. А когда Сапиентия родит нашего ребенка, мне гарантировано место ближайшего советника па вес время се правления.

— А если она выкинет?

Он больно ударил ее по щеке ладонью.

— Я была беременна от тебя. — Она попыталась вырваться, но не сумела. — О Владычица! Как я рада, что ты выбил из меня этого ублюдка!

Он снова ударил ее, и еще, и еще раз — все сильнее. Она упала на колени, но в руке у нее уже был нож.

— Я убью тебя, — хрипло прошептала она. Из ее глаз текли слезы, из носа капала кровь.

Хью засмеялся, как будто ее сопротивление его радовало.

— Господи, Боже мой! — Из тумана выскочил слуга и заслонил Хью собою. Он попытался схватить нож, но она уже спрятала его за спину. Что может сделать нож против магии Хью? Конечно, если это магия. У него вон и земных холуев предостаточно, без всякой магии.

— Господи, Боже мой! Вы целы? — (Она с бессмысленной усмешкой смотрела, как слуга кудахчет и суетится вокруг Хью). — Бог над нами! Этот «орел» посмел вам угрожать! Я сейчас же запру ее под замок…

— Не надо, брат, — вмешался Хью с мягкой улыбкой. — Разум ее помрачен слугами Врага. Я благодарен тебе за твою бдительность, но меня хранит Бог — мне нечего бояться. Я исцелю ее. Ты можешь идти. Будь уверен, я помяну тебя в своих молитвах. — Он кивнул в сторону Лиат. — А ты помолись за ее душу.

Слуга поклонился.

— Как пожелаете, милорд, — он покачал головой, — вы так добры и щедры. — Качая головой, как будто с тайным осуждением, он ушел.

Елейная мягкость Хью тотчас исчезла, как только свидетель удалился.

— Не доводи меня, Лиат, не зли Господа. — Голос его был тверд, как камни, в которые упирались ее колени. Он подобрал нож и его лезвием приподнял ее подбородок, заставив посмотреть ему в лицо. — Иди к принцессе. Она желает видеть тебя. — Жестом, подчеркивающим его силу и ее слабость, он перевернул нож и подал ей рукояткой вперед.

Она молча убрала нож. Из носа по-прежнему текла кровь. Она зажала его рукой и деревянной походкой направилась к палатке принцессы. Хью следовал за нею по пятам. Глаза Лиат горели, в голове стучало, как молотом по наковальне, но сердце застыло. Что бы она ни пыталась сделать, — все бесполезно. Ей никуда не деться. Она, конечно, может остановить Хью, если он еще раз попытается ее изнасиловать, но в остальном он остается тюремщиком, а она — его пленницей.

Сапиентия даже не заметила появления Лиат. Она сплетничала с леди Бриджидой о том, кого могут назначить маркграфом Истфолла. Но у принцессы была сестра Росвита.