Рейн хотел отпустить девушку, чтобы его необузданное желание не испугало ее, и не сумел. Губы скользнули к уголку рта, по щеке, остановились на подбородке, снимая боль от удара мерзавца генерала.

– Микаэла, до чего же ты прекрасна!

Темные ресницы приподнялись. Нет, она не такая, как он о ней думает, она запятнана. Сожаление о несбыточных мечтах погасило желание, разгоравшееся у нее внутри.

– Я обидел тебя? – с тревогой спросил он, заметив ее слезы.

Микаэла не успела ответить, поскольку до них донеслись голоса, зовущие ее. Она испуганно вскрикнула.

– Нас никто не видел. И теперь никто не видит.

– Он меня зовет. – Девушка оттолкнулась от его груди.

– Подождет, черт бы его побрал! – Рейна охватило желание обнять ее, защитить.

– Я не могу. – Неужели его не волнуют последствия? – Если меня застанут здесь с вами, я окончательно погибла.

Собственное благополучие не особенно заботило Микаэлу, хотя если дядя увидит, то вышвырнет ее на улицу еще до того, как уйдет последний гость. И раз уж она выбрала себе это убежище, не было смысла рисковать.

– Пожалуйста, отпустите меня.

Рейн сразу опустил руки, пораженный резкостью ее тона.

– Микаэла.

Зачем он смотрит на нее, словно это его вина, словно она действительно невинна и прекрасна? Искра надежды, а потом отказ от нее… перенести такое выше ее сил.

– Мне не следовало вам позволять. – Она вытерла слезы. – Вы не должны были прикасаться ко мне.

Он не мог так сильно ее хотеть. Не мог.

Рейн стиснул зубы. Они все больше отдалялись друг от друга, и острая, почти физическая боль лишила его обычного спокойствия.

– Но ты получала не меньшее удовольствие, чем я.

– Да, вы правы.

Услышать, что ее тело жаждет его ласк? Что впервые за многие годы она не чувствует отвращения, стыда, гнева, когда он, именно он ласкает ее? И что это ее страшит? Она не могла ему признаться, не открыв ужасную тайну, а остатки гордости не позволяли ей унизиться перед человеком, которого она едва знала.

– Разве вы ожидали чего-то другого? Совершенно очевидно, что вы мастер срывать поцелуи в темноте.

Да, ей это нравилось, однако легкость, с которой он ее обольстил, еще раз доказала, как просто мужчинам добиться своего. И насколько она слаба.

Рейн мрачно усмехнулся. Слова девушки подтверждали ее наивность, ведь он лишь чуть-чуть приподнял завесу над своей страстью.

– Я бы хотел большего, можешь не сомневаться.

Ее тело мгновенно отреагировало, в крови вспыхнул огонь. «Не смей желать большего! – приказала она себе. – С таким человеком, независимо от того, изгой он или нет, для тебя это невозможно». Яд, таившийся глубоко внутри, заполнил ее душу, высвободив сожаление и гнев.

– В моей жизни нет места для человека вроде вас, Рейн Монтгомери. – Она поморщилась, заметив мелькнувшую в его глазах боль.

Будущего для нее давно не существует, а столь заметный человек наверняка разрушит ее тщательно продуманные планы.

Рейну было неприятно, что подобные слова еще могут ранить его, и он поклялся, что никогда больше не позволит себе так раскрыться. Он окинул ее с головы до ног тяжелым взглядом, заставившим девушку поежиться. Глаза у него сверкали, в тоне слышалось презрение.

– Всего хорошего, убийца.

Он шагнул в темноту, будто растворившись в ней, а Микаэла осталась на месте: ее ноги словно приросли к каменным плитам. Рейн жаждал того же, что и остальные… Нет, это не должно причинять такую боль. Но ведь она сама этого хотела, чтобы выполнить свой долг, верно? Почему же сейчас она готова разыскать его, потребовать, чтобы он не был таким холодным, безжалостным и коварным? Горло у нее сжалось. Однако настойчивые голоса стали громче, и ей пришлось схватить с земли шаль и бежать вслед за слугой.

Рейн в волнении смотрел, как она удаляется. Его страсть достигла опасного уровня, когда эмоции грозили вырваться наружу, и за это он ненавидел себя. Будь на ее месте другая женщина, он повалил бы ее на холодную скамью, удовлетворив свое вожделение, но Микаэла – леди, чистая, невинная. Да, она права, ему не следовало прикасаться к ней, ведь знай она про него чуть больше, не удостоила бы его даже взглядом. Но в его объятиях Микаэла стала такой податливой и соблазнительной, заставляя желать запретного!