Они продолжали идти вперед, склеп утопал в темноте, подступающей к ним со всех сторон. Анне было страшно потерять их из виду. Каждый раз, ступая на пол, она боялась услышать под ногами треск и хруст костей мертвых солдат, навеки оставшихся лежать здесь. В памяти всплывали страшные картины, когда они с Маттиасом бежали-по этому проходу, но сейчас она не замечала никаких следов прошлого, ни единой кости, ни забытого ножа. Волшебный свет святой Кристины вел двух детей по этому подземелью к тайному ходу, но сейчас она не могла вспомнить ни саму тропу, ни какие-то опознавательные знаки.

Принц остановился рядом с одним надгробием, изображавшим женщину, облаченную в доспехи. Она смотрела на них спокойно и умиротворенно, возможно, несколько упрямо даже после смерти.

— Это, должно быть, могила сестры Хродика, леди Амалии. Она погибла при освобождении города.

— Пойдем, мой друг, — печально произнес монах, — давай быстрее выберемся из этого места. — Он обернулся назад, уверенный, что Анна следует за ними. — Дитя, ты можешь говорить? Знаешь ли ты проход, о котором упомянул принц Санглант?

Она осмелилась только покачать головой в ответ. Она знала, что больше никогда не сможет его найти.

— Он закрыт для такого, как я, — произнес принц с горечью в голосе. — О боже, Хериберт, сердце разрывается на части у меня в груди. Прошло уже пять месяцев. Неужели тогда в Ангенхейме меня посетило лишь видение? Лиат, должно быть, мертва.

— Нет, не говори так. Откуда мы можем знать? В мире так много тайн, неподвластных нашему пониманию.

Принц откинул назад голову и завыл, словно пес. Ужасные звуки наполнили склеп, отдаваясь эхом по всему подземелью и затихая в самых далеких его уголках. Монах споткнулся от удивления, налетев на Анну, и чуть не выронил факел.

Принца трясло крупной дрожью, тогда как он с силой сжимал голову руками. Свет неуверенно трепетал над ним, пока Хериберт не перехватил удобнее факел.

— Ваше высочество? — мягко обратился к нему монах.

Принц Санглант убрал руки от головы. Лицо его исказила гримаса ярости и жестокости, хотя взгляд был абсолютно здравого человека.

— Нет, прошу прощения, мой друг. Однажды на этом самом месте мы стояли с Лиат, в тот день, когда Кровавое Сердце разрушил стены города. — Он глубоко вздохнул и продолжал: — Господи, спаси меня. Не думал, что у меня хватит мужества прикоснуться к тем цепям.

— Пойдем, — сказал Хериберт, — достаточно проявления мужества на один день. Лорд Хродик обещал угостить нас лучшим вином во всей Саони.

— Ах, если бы меня мучила только жажда. — Он прошел вперед, куда едва доставал тусклый свет факела, и остановился, вглядываясь в темноту. Анна не видела выражения его лица, поскольку он стоял к ней спиной. — Я слышал, моих «драконов» бросали сюда гнить заживо, но сейчас не вижу никаких следов.

Он замолчал, и какое-то время они стояли в полной тишине. Факел тихонько потрескивал и чадил. Неприятный запах подобрался к девушке, отчего у нее защекотало в носу. Она резко вдохнула в себя и чихнула.

— Пойдем, — сказал принц, словно внезапный громкий звук вернул его на землю. Он забрал факел у монаха, так что обратно они возвращались без света.

— Зачем ты пошла в склеп? — позже настаивала на ответе Сюзанна, когда они, удачно выбравшись из толпы, добрались До дома, где было уютно и тепло, убаюкивающе потрескивали дрова. Устроившись все вместе у камина, они не спеша попивали сидр, чувствуя, как тепло разливается по телу. Служанка, которую оставили присматривать за домом, наполнила всем кружки, прежде чем сама немного зачерпнула ковшом.

— Там внизу очень темно. Ты могла пораниться.

Анна ничего не отвечала.

Сюзанна глотнула сидра, но не могла оставить вопрос нерешенным.

— Что он сказал тебе? — Но жесты ее, то, как застенчиво она поигрывала пальцами с золотыми кудряшками волос, таили в себе другой вопрос. Она взглянула на Раймара, который смотрел на нее с выражением беспокойства на лице. — Зачем ты пошла за принцем в склеп?

Анна не могла ответить даже с помощью тех знаков, которыми научилась общаться. Она не могла ответить, потому что не знала.

В мире так много тайн, неподвластных пониманию людей.

К своему большому удивлению, Захария начал восхищаться принцем, узнав его лучше за время их путешествия на восток от одного благородного имения к другому. Принц Санглант был честным, откровенным и решительным командиром, он никогда никого не просил делать то, чего не желал делать сам.

— Нет, я даже не мог предположить, что буду охотно сопровождать принца в составе его свиты, — обратился Захария к Хериберту, когда они оказались рядом за столом во дворце правителя города Гента, где вино текло рекой, а молоденький начинающий поэт, искажая текст гимна, воспевал встречу престарелой Херодии из Джесхауви и блаженного Дайсана, где будущая святая предрекла, что молодой Дайсан принесет свет в мир, окутанный мраком.