Я тоже вылез наружу и пожалел, что так и не собрался купить ботинки – снег сразу же набился в туфли.

– Просыпайся, бедненький, – Жовнер похлопал Петрова по щекам, – просыпайся.

Петров застонал.

Жовнер зачерпнул пригоршню снега и потер Петрову щеки:

– Просыпайся.

Петров попытался открыть глаза, веки дрогнули, приоткрывая белки глаз.

– Давай, нам некогда, – недовольным тоном сказал Жовнер, присаживаясь на корточки. – Что ту у нас в карманах? Не густо. Удостоверение и немного денег. Очнулся?

– Да, – просипел Петров.

– Вот и классно. Теперь ты нам с Сашей расскажешь, что там у вас происходит с этими полковниками и учениями.

– Я не знаю…

– Не ври. Ты, сука, корешился с Ивановым. Он зачем-то меня на книгу запустил. И Сашу вон тоже. Нас это интересует.

Меня начало поташнивать от всего этого. Слишком профессионально, привычно действовал Жовнер, и слишком беззащитным выглядел Петров. И слишком глупо выглядел я. Ни одна на свете книга не стоит такого.

– Вспоминай, что там у нас произошло? Что искал Иваныч? И что ты ему рассказывал?

– Я не… – рука Жовнера дернулась, и Петров замолчал.

– Я не буду тебя быть по лицу, я тебе дам шанс выкрутиться. Но больно тебе будет – это я тебе обещаю.

– Толик, – окликнул я его, – Толик!

– Не мешай.

– Ну хоть вы ему скажите, – взгляд Петрова остановился на мне, – вы же сейчас…

– Мы сейчас займемся тобой немного конкретнее, – сообщил Жовнер, – ты знаешь, как жлобы не хотят бабок отдавать? И те быстро соглашаются. Очень быстро. Даю тебе последнюю возможность.

– Да зачем вам это?

– Я бабки уже вложил в дело. И я не хочу их терять. Кроме того, тут пахнет конкретными деньгами.

– Вы что, не поняли? Вам нагрузил Иванов, ему нужно было, чтобы вы…

– А мне плевать. Кем бы он ни был, мысль он подкинул неплохую. И я не хочу тут лохануться.

– Ты лоханулся, когда вообще с этим завязался! – выкрикнул Петров.

– Все мы лоханулись, милый, – Жовнер расстегнул на Петрове пальто, пиджак и рубашку, – извини, маечку мы твою порвем.

Звук рвущейся ткани.

Я отвернулся.

– Не решился еще?

– Я ничего…

– И ладно, – почти ласково сказал Жовнер, – и хорошо. Ты, наверное, боль хорошо переносишь, раз такой смелый. Проверим.

– Толик, – оборачиваясь, сказал я.

– Рот закрой, – Жовнер, не торопясь и не отрывая взгляда от лица Петрова, вынул из кармана зажигалку – тускло блестящий прямоугольник, – как думаешь, ты вытерпишь, когда кожа пузырями пойдет? Или до черного мяса дотянешь?

Петров не сводил взгляда с огня, как зачарованный. На лице его выступил пот, я видел, как скатилась капля по виску.

– Стоит это того, майор? Или не стоило тебе завязываться с врагом нашего славного государства? Нес бы свою службу и все.

Огонь зажигалки приблизился к открытой груди Петрова.

– Убери огонь, – попросил Петров.

– Не нравится? Уберу. Его ведь и вернуть можно легко.

– Не нужно.

– Хорошо, – огонек погас, и зажигалка исчезла в кармане. – Слушаю. Иди ближе, Сашок.

Я подошел.

– Возьми там блокнот, ручку, может чего записать придется, – посоветовал Жовнер.

– У меня есть диктофон.

– Включай, послушаем страшные государственные тайны.

Михаил налил себе еще молока в большую глиняную чашку, отпил:

– Хорошо. Спокойно и тихо.

– Спокойно, – неодобрительно подтвердил Ковальчук.

– Что говорит хозяин?

– Ничего хозяин не говорит. Ходит по дому и боится. Он даже похудел немного.

– Бедняга. Опасный это бизнес, оружием торговать. Тебе налить молока? У Семена Федоровича оказалось вполне приличное подсобное хозяйство.

– Вполне приличные «шестерки»…

Михаил засмеялся:

– У Ивана не было выбора. С одной стороны, с нашими службами не поспоришь, с другой стороны – шефа подвести – себе дороже. Как бы то ни было, нас он Игорю Петровичу заложил. И нам теперь только остается ждать, когда он начнет действовать. Какие-то туристы уже приехали в соседнюю деревню, ходят по лесу на лыжах, но самогона не пьют.