– Ты действительно готов выслушать Тодда? Наверное, потому, что смог наконец увидеть его в истинном свете – старого одинокого человека. Но ведь Тодд – дедушка Гая, и мы не должны лишать малыша его любви и заботы. О, Люкас!

Ровена неожиданно повернулась, обняла его и прижалась всем телом. Люкас вдохнул запах ее волос, чувствуя знакомое возбуждение.

– Подумай о всех потраченных зря годах, о непонимании, ненависти и страданиях! И вспомни о словах шамана, своего приемного отца, – насчет того, что необходимо видеть две стороны медали. Нет никакой причины, почему бы тебе и Тодду после стольких лет не вести себя как подобает цивилизованным людям. – И, чувствуя его нерешительность, кокетливо добавила: – Когда Монтойа привез Луз с детьми погостить у нас, ты был готов забыть старые обиды и все простить!

– Но и ты не слишком злилась!

– Так что?

– Если не хочешь оказаться со мной в постели до обеда и заставить всех ждать, предлагаю скорее спуститься вниз.

Малиновый луч заходящего солнца проникал через занавеси окна, окрашивая все волшебным сиянием.

Они испытующе посмотрели в глаза друг другу. Взгляд Ровены красноречивее всяких слов говорил: «Я люблю тебя и выбрала тебя. В нашей жизни есть место и для других людей, особенно теперь, когда мы уверены друг в друге».

За дверью в коридоре засмеялся ребенок, и Люкас, приподняв подбородок жены, губами нежно коснулся ее губ.

– Ну вот, мэм, придется пока довольствоваться этим. Пойдем-ка, надо спасти нашего малыша и уложить спать, пока его окончательно не избаловали!

Призраки прошлого начали таять и исчезли. Рука об руку, смеясь, муж и жена вышли из комнаты.