Миранда не смотрела на него; ее взгляд был устремлен на пистолет, лежавший у подножия лестницы. Санитары только что унесли тело ночного сторожа.

– Вы планировали всех нас убить, разве не так?

– Нет. Нет! Только не вас. Я собирался отвезти вас в Америку. Батлер хочет вас видеть. Я собирался отвезти вас в Вашингтон.

Врач кивнул санитарам, и они понесли раненого. Тот отчаянно закричал.

Полицейский поднял пистолет, взглянул на рану на голове Джорджа и начал записывать показания.

– Кто-нибудь знает имя этого человека?

– Его имя – де ла Барка, – сказал Шрив. – Он, очевидно, наемный убийца.

Полицейский записал имя «Делла Баркер».

– Он упал с лестницы?

– Да...

– Нет, – прервала Миранда Шрива. – Мистер Катервуд дрался с ним. Де ла Барка убил ночного сторожа, погасил все лампы в театре, ударил мистера Уиндома по голове и поднялся наверх в гримерную, чтобы убить нас. Я увидела его отражение в зеркале, когда он открыл дверь. Я закричала. Мистер Катервуд захлопнул дверь у него перед носом, а потом сразился с ним и сбросил его с лестницы.

Пока она рассказывала, пришел Билли Бирсфорд, краснолицый и задыхающийся, и притащил с собой какого-то пожилого мужчину. Он шепнул ему что-то на ухо и указал на Шрива.

– Понимаю, – полицейский записал все в своем блокноте. – А вы...

– Он – Шрив Катервуд, – вмешался Бирсфорд, выступая вперед. – Он мировая знаменитость и исполнитель главной роли в моей постановке шекспировской «Бури». Я знаю, он против того, чтобы я говорил об этом, но, к несчастью, он – слепой.

От удивления у полицейского отвисла челюсть. Он повертел головой справа налево, наблюдая за тем, следит Шрив за ним или нет.

– Черт возьми! Он прав. Вы не видите. И вы отделали этого негодяя, сбросили его с лестницы и сломали ему ногу?

– Верно, – внесла в рассказ свою лепту Ада. – Этот негодяй убил бы нас всех, но Шрив велел нам запереть дверь, а сам вышел и схватился с ним. Он дерется не хуже настоящего ирландца.

Репортер «Таймс» едва успевал записывать.

– Сколько ударов вы нанесли ему, сэр?

– Я не помню, – ответил Шрив. – Это не имеет значения.

– Пять или шесть, – сказала Миранда и вскрикнула, когда Шрив ущипнул ее.

– А почему он пытался убить вас?

– Не имею понятия.

Миранда чувствовала, что он начинает дрожать. Она взяла его под руку и прижала к себе его поврежденную руку. Костяшки пальцев на ней были содраны в кровь.

– Мне кажется, все вопросы можно отложить до утра. – Она посмотрела на продюсера. – Вы не думаете, что так будет лучше, мистер Бирсфорд?

Странное выражение мелькнуло на лице Билли. Он распрямил плечи и кивнул.

– Вы совершенно правы, миссис Катервуд. Господа, господа, я собираюсь вызвать кеб и отправить моих ведущих актеров в гостиницу. Им надо отдохнуть и прийти в себя, чтобы они могли завтра снова показать свое искусство на сцене.

– Но... – начал репортер «Таймс».

– Вы получили материал, – прервал Билли Бирсфорд, провожая Миранду и Шрива к дверям. – Постарайтесь ничего не перепутать.

– Этот парень, кажется, собирался покинуть город, – добавил информации полицейский. – У него в кармане были билеты на «Гордость Портсмута», которая утром уходит в рейс. И он хотел забрать даму с собой. Я слышал, как он сам сказал ей об этом.

Репортер присвистнул от удивления.

– Позвольте мне помочь вам, мистер Уиндом, – обратился к Джорджу Билли Бирсфорд и помог ему встать, затем повернулся к одному из полицейских. – Не могли бы вы подняться в гримерную и принести их пальто.

– Одну минуту, сэр.

Миранда продолжала держать Шрива под руку. Она чувствовала, как он дрожит, и осознавала, что ее собственное самообладание тоже на исходе. Она протянула руку Билли.

– Благодарю вас.

Он взял ее за руку: она была холодна как лед.

– Я обо всем позабочусь, – пообещал он. – Отвезите его домой и хорошенько отдохните.

– Ты герой, – сказала Миранда Шриву. – «Звезда театра побеждает наемного убийцу».

– О Боже! – Он потянулся. – Репортеры опять вернутся. Этот спектакль никогда не кончится.

– Ах-ах, бедный мальчик.

– Я знаю. Выходить на подмостки нелегко. Они лежали рядом, удовлетворенно улыбаясь.

Потом Миранда повернулась и приподнялась на локте.

– Я думаю, ты готов снова играть в «Макбете».

– Играть Макбета? – Он опустил руки. Его черные глаза смотрели на нее, ничего не видя. Надежда на секунду озарила его лицо, потом померкла. – Я не могу играть Макбета.

– Тот, кто смог до полусмерти избить человека в темноте, сможет сразиться на сцене бутафорскими мечами.