– У тебя должно быть два имени, – первым нарушил тишину Клайв. – Кроме европейского, у тебя должно быть еще и китайское.

– Совершенно верно.

– Ну и как же тебя зовут по-китайски? Она помолчала.

– Юфэй. Ли Юфэй, – добавила она неохотно. – Ли – это фамилия моей матери.

– Юфэй, – задумчиво повторил он. – Мне это имя нравится даже больше, чем первое. А что оно означает?

– «Благоухающий бутон», – сказала она и покраснела от смущения.

– Благоухающий бутон, вполне созревший для наслаждения, – прошептал он и, наклонившись, поцеловал ее в губы.

Это было так неожиданно, что она не успела уклониться.

– Фрэнсин, – охрипшим голосом произнес он, – ты так прекрасна, что я захотел тебя с первой минуты, как мы с тобой встретились.

– Выбрось из головы дурные мысли, Клайв, – с горечью сказала она.

– Ты такая нежная, такая чувствительная, такая приятная, – продолжал он. – По сравнению с тобой все другие женщины выглядят как буйволы.

– Клайв, перестань!

– Нет, я хочу повторять эти слова днем и ночью. – Он провел рукой по ее щеке. – Ты просто ангел неземной.

– Интересно, ты всегда пользуешься этими избитыми фразами? – иронично спросила она.

– Мне очень жаль, – улыбнулся он, прижимая ее к себе, – но сейчас мне в голову приходят только такие слова. Я настолько влюблен, что ничего другого, придумать просто не могу.

Приятная музыка, шампанское, его слова – все это вскружило ей голову. Она даже не почувствовала, как он начал медленно расстегивать пуговицы на ее блузке. А когда осознала это, не стала сопротивляться, испытывая неистовое желание ощутить его руки на своем теле. Однако когда его пальцы коснулись ее сосков, она вздрогнула, как от удара электрического тока, и невольно отшатнулась от него.

– Думаю, тебе уже пора, – прошептала она, судорожно застегивая блузку.

– Я люблю тебя, Фрэнсин, – взмолился он, в глазах его светилась надежда.

Она выключила музыку и посмотрела на него:

– Больше никаких танцев и никакого шампанского!

– Ладно, согласен, только не прогоняй меня. – Он подошел к ней и снова обнял. – Или хотя бы еще один поцелуй на прощание.

Фрэнсин подставила ему щеку, но не тут-то было. Клайв взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы. Его поцелуй был нежным и волнующим, и ей показалось, что он имел на него право. Умом она понимала, что должна оттолкнуть его, но сердце рвалось к нему, надеясь обрести защиту. Она медленно раскрыла губы, и его язык тотчас проник в теплую глубину.

– Я влюбился в тебя в тот самый момент, когда впервые увидел в ресторане, – прошептал он, оторвавшись от ее губ.

– Клайв… – застонала она, тая в его объятиях.

– Фрэнсин, милая, здесь есть комната, в которой мы могли бы запереться?

– Нет, – покачала она головой, еле держась на ногах от необыкновенного и давно забытого желания.

– А куда мы можем пойти? – продолжал допытываться он. – Фрэнсин, ради всего святого, не терзай меня!

– Я замужняя женщина, Клайв, – вновь напомнила она, чувствуя, что ведет себя глупо.

– Фрэнсин, это не имеет никакого отношения к твоему мужу, – убеждал ее майор. – Это касается только нас двоих, и больше никого.

– Я не должна этого делать, – из последних сил сопротивлялась она.

– Фрэнсин, – не сдавался Клайв, – неужели ты еще не поняла, что мы нужны друг другу? Я люблю тебя и всегда буду заботиться о тебе и Рут. Я хочу быть для нее настоящим отцом. А твой муж…

Она решительно оттолкнула его от себя. Только сейчас ей открылась простая истина: ждать мужа бессмысленно, надо прежде всего думать о дочери. К тому же теперь она не сомневалась, что действительно хочет этого майора. Тяжело вздохнув, она посмотрела ему в глаза.

– Моя комната запирается на замок, – прошептала она и повела его за собой.

Заперев дверь, она сбросила одежду и предстала перед ним обнаженной.

– Господи, как ты прекрасна! – изумленно выдохнул Клайв.

– Поцелуй меня, – попросила она, с трудом преодолевая смущение. – Поцелуй еще раз. – Она прижалась к нему всем телом, подставляя зацелованные губы.

– Сейчас, милая. – Клайв, бледный от волнения, начал судорожно отстегивать портупею.

– Быстрее, Клайв, – изнемогала от желания Фрэнсин, словно опасаясь, что он может передумать.

Он сбросил с себя армейскую форму и прижался к ней обнаженным, истосковавшимся по женским ласкам телом. Фрэнсин потянула его на кровать и улеглась на спину, предусмотрительно расставив ноги. Он вошел в нее легко и быстро и начал ритмично двигаться, издавая приглушенные стоны. Его лицо превратилось в застывшую маску, на лбу выступила испарина.

Наконец Фрэнсин выгнулась дугой, вскрикнула и застыла, крепко прижавшись к разгоряченному телу любовника. Они одновременно достигли пика наслаждения и после этого долго лежали неподвижно, пытаясь восстановить дыхание.