Шрифт:
Кажется, гишпанцы не так миролюбивы.
Фолет
И я был очень задорен; но надобно тебе заметить, что я учился в Андалузском университете. Профессор мой был великий философ! «Друг мой», — говорил он мне сиплым голосом: — «будь мудрым! пусть лучше тебя бьют, нежели чтобы ты бил», — и я всегда поступал по его правилам.
Сорета
Как бы ни было, земляки мои будут тебе ради.
Фолет
О! нет, нет, и не думай, чтоб я согласился остаться здесь. — Охота, сражения со львами, поединки с барсами — все это не по зубам. Поедем лучше с нами в Европу, Соретушка!
Сорета
Ты не находишь здесь упражнений: что ж я там буду делать?
Фолет
Пропасть! — ничего!
Сорета
Ничего? Я со скуки умру.
Фолет
Пустое, моя кралечка; надобно на себя напустить только лень или одурь — и ничего не захочется делать.
Сорета
Спасибо за вашу лень и одурь. Мне это совсем не нравится.
Фолет
Всякая земля имеет свой обычай; у нас так это очень не худо. Наши женщины, как голландский сыр: чем более попорчены, тем более их любят. — Побывай ужо в нашей деревне с твоею сестрою, ты увидишь там часть наших обычаев. Если они тебе не понравятся, я останусь с моею смугленькою обезьяночкою.
Сорета
С этим условием, изволь. Я тотчас буду к тебе с сестрою.
Фолет
(испугавшись.)
А я один останусь?
Сорета
Не бойся; мы тотчас придем.
Фолет
Кто? я боюсь, Соретушка? — Знай, что я век не струшу, когда ваши дикари далеко от меня.
Сорета
Прекрасно. Послушай, Фолет: вы, европейские мужчины, трусливее наших женщин. (Уходит.)
Фолет
Зато наша женщина не струсит десяти ваших мужчин.
Фолет
(один.)
Мне кажется, что я напрасно снаряжаюсь в Европу. — Между тем как я легко могу здесь обманывать всех, как дураков, там буду сам обманут, как невежда. Подумаем, чтобы сказал об этом мудрый и просвещенный мой Дон Цапато, Педрилло, Фердинандо. — Лучше обмануть, нежели быть обманутым.
Ария
Что начать теперь такое?Не сберусь с душой своей.Здесь с Соретой жить в покоеИль в Европу ехать с ней?Но чего мне думать боле?Весела ведь жизнь и в поле,А в Европе дорога.За поездку же в наградуЗемляки мои в досадуПрикуют мне там рога.Вздорить мне на перекоры,Делать брани, драки, ссоры —Переймет Сорета там.А я, вместо чтобы злиться,Должен буду веселиться,И по моде тем хвалиться,Что женою мог подбитьсяВ милость к модным господам.Сверх того, судьи иль воры,На происки денег скоры,То узнав, что я богат,Иль судом или обманомПознакомятся с карманом.С ними жизни быв не рад,Буду беден и рогат.Сверх того, жене наряды —Нет, терпеть сии досадыЯ не в силах завсегда;Нет, не еду я туда.Однако очень темно становится. Страх и трусость сломили в минуту храбрость мою. Я боюсь, чтобы мне прежде не закипеть на американском вертеле, нежели подружиться с дикарями. Они великие охотники до молоденького жаркого.
Цимара, Фолет.
Цимара
(ударя его по плечу.)
Фолет!
Фолет
Ай! — а! это ты, Цимара! Не испугалась ли ты? что до меня касается, то я струсил.
Цимара
Разве не с тобою твое ружье?
Фолет
Со мною; но когда я трушу, то и пушка не поможет.
Цимара
Ты очень небоязлив. Послушай: Сорета звала меня в вашу деревню, и хотя я на Гусмана осердилась, но ни в чем ему отказать не могу.
Фолет
Сокровище, а не женщина! так и не отказывай!
Цимара
Поди же и скажи ему, что мы скоро к вам будем. Теперь нельзя для того, что брат наш следом идет за мною.
Фолет
Следом! — с американцами? пропал я! ах! я бы хотел иметь теперь рысьи ноги. Тут-то бы ты моей храбрости посмотрела! О Гишпания! Гишпания! там, бывало, вмиг стрячка дашь от неприятеля.
Цимара
А ты бегивал?
Фолет
Удавалось! — Надобно знать, что я вспыльчив и сердит, и если я сражусь, тогда пластом положу неприятеля; а потому-то профессор Дон Цапато, Педрилло, Фердинандо всегда мне говаривал: сердись издали!
Цимара
Но он уже близко!
Фолет
Близко? — вот теперь-то ты увидишь, что когда я рассержусь, тогда рысист, как заяц… (Убегает из всей силы.)
Цимара
(одна.)
Мне кажется, что брат мой строго за мной присматривает. Если он узнает, что я люблю гишпанца! — Он их ненавидит, и между тем любит пленницу свою Ельвиру. Я сама не любила гишпанцев; но приближилась к Гусману — сердце мое начало биться сильно, сильно и — я в нем нашла первого своего друга, полюбила его нежно и с ним всю Европу. Как это странно! Один человек может заставить любить целый свет!