Шрифт:
— Видит, стервец, что луков у нас нет, — сказал Авти, — или просто не знает, что двуногие бывают опасны. Второе — хуже…
Стук топора показался Хорсту одним из приятнейших звуков, который он когда-либо слышал. Принесший его ветер на мгновение стих, и шут с «учеником» замерли, напрягая слух.
— Почудилось? Или нет? — напряженно вопросил Авти.
Но новый порыв доказал, что со слухом у путешественников все в порядке. Не так далеко кто-то остервенело лупил топором по дереву.
— Вперед! — сказал шут и чуть ли не вприпрыжку помчался вниз по склону.
Они выскочили на неширокую прогалину, на другой стороне которой седой и бородатый крестьянин очищал от ветвей только что сваленную сосну. В стороны летели щепки. Неподалеку виднелась большая телега и равнодушно щиплющие траву лошади.
На людей, выбравшихся из чащи, лесоруб уставился, выпучив глаза.
— Спокойно, мы не разбойники! — сказал Авти, оценив зажатый в мозолистой руке тяжелый и острый топор. — Просто заблудились в лесу!
— А, во имя Владыки-Порядка, — крестьянин шумно выдохнул, — вы это, осторожнее выскакивайте… Что надо-то, люди добрые?
Неподалеку затрещало и верхушка торчащей над кустами сосны стала медленно заваливаться набок. Пожилой лесоруб был не один.
— Мы заблудились. Куда мы забрели?
Дерево с грохотом рухнуло, из кустов донеслись приглушенные ругательства.
— Да, не шутовское это дело — по лесам шляться, — крестьянин почесал затылок, глаза его с сомнением пробежались по тощей фигуре Авти, остановились на мече Хорста, — и чего вас сюда занесло? Вам куда надо? Если в Хисти, то он тут неподалеку, а если еще куда, то и не знаю…
Говор лесоруба звучал как-то чудно, приходилось напрягать слух, чтобы разобрать отдельные слова. Семь веков назад пришедшие на Полуостров люди изъяснялись на едином наречии, но за прошедшее время оно растеклось на сотни ручейков-диалектов.
Заслышав голоса, из кустов выбрались двое плечистых парней. Сходство с пожилым крестьянином не оставляло сомнений в родстве. На чужаков смотрели мрачно и подозрительно.
— Хисти вполне сгодится, — кивнул Авти, — мы туда и направлялись, только вот заблудились маленько.
— Ничего себе маленько, — хмыкнул пожилой крестьянин. — В любом случае, обождите немного. Нам еще надо пару деревьев завалить и можно будет назад отправляться. Покажем дорогу-то!
— Благодарим, — с умильной улыбкой кивнул Авти. — Может, подсобить чем?
— Что ж, помогите, — не стал отпираться лесоруб, — вон отесанные бревна можно на телегу положить…
В путь двинулись ближе к вечеру, когда солнце потонуло в вале облаков, поднимающемся от далекого еще моря. Хорст и Авти шагали рядом с методично поскрипывающей телегой, а крестьянин жаловался им на свирепство имперских сборщиков налогов и дурь местных редаров.
— Потопчут собаками поля, а потом зерна требуют? Где ж такое видано! — вздыхал он и непотребными словами поминал Творца-Порядка.
— Кошмар, — с искренним участием кивал Авти. Хорст отмалчивался. Ободранные о бревна ладони болели, отвыкшие от ходьбы ноги казались деревянными.
К вечеру добрались до торной дороги, протянувшейся с севера на юг, и почти сразу оказались на развилке.
— Вам туда, — пожилой крестьянин махнул рукой на запад. — Пройдете ходов пять и упретесь в самые ворота Хисти. Прощевайте, блудилыцики!
И, довольный шуткой, он хмыкнул в бороду.
— И тебе всего хорошего, — ответил Авти. — Ох, скорее бы в город! Давненько я не выступал!
— Не воровал и не напивался, — добавил Хорст.
— Не без этого, — согласился шут. — До заката время еще есть. Пройдем, сколько сможем.
Глава 6. Собрат по несчастью.
Низкий рык, донесшийся из леса, заставил Хорста вздрогнуть.
— Это еще что такое, во имя Владыки-Порядка? — спросил он, нащупывая рукоять меча.
— На волка не похоже, — Авти вытащил кинжалы, — а на потерявшегося ягненка — тем более.
Вечер потихоньку уступал место ночи, и в глубине леса сгустились тени. Из зарослей тянуло прохладой, а из закрывших все небо туч потихоньку накрапывал дождь.
— Ой! — Несмотря на сползавшие по щекам холодные капли, Хорсту стало жарко, когда кусты затрещали и на дорогу выбралось нечто, похожее на порождение особенно жуткого ночного кошмара.
С оскаленной пасти стекала пена, глаза пылали огнем, а землю скребли мощные лапы с острыми когтями, похожими на серпы. Размерами чудище не уступало быку, рыжая шерсть на боках слиплась, а вдоль хребта при виде людей вздыбился гребень из черных острых игл.